Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
При слове «кормить» л’утэ оживились. Веритарчесса застыдилась, осознав, что им тоже необходимо регулярное питание, и объявила, что всем пора идти домой. Возражений не последовало.
Кормить своих причудливых питомиц Бьен пришлось в своей комнате, чтобы не шокировать не знакомых с ними домочадцев. Насытившись, обе — и игольница, и книга — прикорнули в корзинке для рукоделия.
Бьен, для разнообразия (этой недели), тоже решила лечь пораньше и провалилась в сон, едва коснувшись подушки.
Глава 21. По Правде и по совести
Утром первым делом (разумеется, после обычных домашне-утренних процедур) Бьен спохватилась и занялась проверкой защитных Печатей. Всё с ними как будто бы было в порядке, как и обещал Круадевер, но веритарчессу не покидало невесть откуда взявшееся ощущение неправильности. Девушка обошла все лестницы сверху донизу, от чердака до проходной, кое-где положила по нескольку кристаллов соли, — отклика на колдовство не было.
Не получив подтверждения своим подозрениям (но не избавившись от них), Бьен вернулась в офис. Вскоре к ней спустилась Медея в парике и одолженном у мадам Катрины плаще — как и договаривались, она должна была пойти в банк, чтобы обналичить чек; хлосса Правдиво пообещала не потратить ни одной грании (хотя Бьен доверяла ей и без обещаний). Рэма мадам Катрина услала за покупками — как это частенько бывает, некоторые важные продукты (как масло, соль и мука) закончились одновременно.
В ту самую секунду, как часы показали ровно девять, раздался стук в дверь.
Бьен предположила, что это наконец-то нагрянула мадам Салвин (ведь она пропустила посещение за вчерашний день, как же так!). Но вошла не соседка.
— Доброе утро, Бьенэма, — приказным тоном заявила мадам Одиллия Грандин, вплывая в офис в облаке аромата духов и постукивая тростью. — Ты одна? Как странно.
— Доброе утро… Почему странно? — пробормотала Бьен, показав гостье на кресло.
— Потому что встречу здесь мне назначил твой просветитель. Позвонил вчера в шесть вечера и попросил приехать. Сказал, что это крайне важно. Что-то о том, чтобы я доверила тебе передачу писем для ситуайена Труффари, — сообщила бабушка, усаживаясь. — Он очень настаивал на том, что беседа должна состояться именно здесь, и нигде иначе. Гляжу, он к нам присоединиться не спешит.
Что-то ситуайен Круадевер стал много на себя брать, подумала Бьен. И не предупредил, не объяснил… даже не намекнул!
Сочетание «твой просветитель» девушка пропустила мимо ушей.
— Что я должна сделать? — спросила мадам Грандин. — Подписать какую-нибудь бумагу?
— Зачем? — растерялась Бьен.
— Как — зачем? Бьенэма, ты что же, ещё не проснулась? Раз уж я должна тебе доверить тебе передачу писем, это нужно сделать как можно Правдивее!
— Ах, вы об этом… ничего подписывать не надо, достаточно устного разрешения.
Бабушка прищурилась.
— Хорошо. Что я должна сказать?
— Что вы разрешаете мне передавать ваши письма для ситуайена Труффари. Этого вполне достаточно. Но мысли должны соответствовать словам…
— Я знаю, что такое Правдивость, — мадам Грандин небрежно махнула рукой. — Слушай и отслеживай.
Составленную формулировку бабушка произнесла Правдиво с первого раза, с торжественностью, достойной королевской особы, затем не менее торжественно добавила:
— Слово-ключ для Леларрона: силуэт.
Бьен вздрогнула. Бабушка ничего не заметила.
— А скажи-ка мне, Бьенэма, вот что: ситуайен Труффари действительно замешан в чём-то Правдопротивном?
— Он может рассказать нам кое-что важное, — Бьен выбрала самый, на её взгляд, нейтральный вариант ответа. — И, скорее всего, он в большой опасности.
— Вот оно что… — протянула бабушка, перебирая пальцами по набалдашнику трости. — Подробностей мне не дождаться? Впрочем, забудь, что я спросила. Многие знания — многие печали. Твоя служба призывает к помалкиванию.
— Может быть, чаю, мадам? — осторожно предложила Бьен, помня, чем закончилось прошлое такое предложение.
— Благодарю, не стоит, — мадам Грандин с минуту помолчала, что-то обдумывая. — Хочу тебе сказать, Бьенэма: если тебе и твоим братьям в чём-то понадобится помощь, вспомни, что вы принадлежите к фамилии Грандин. Пусть у нас нет перед нею частицы «дю», это не умаляет нашей состоятельности и положения — как в Обществе, так и вне его. Что бы я ни думала о выборе моего сына, о вашей матери или о вас самих, каждый из вас — Грандин. Это Правда, такая же, как то, что небо синее, а трава зелёная. Мы все должны помнить о том, кто мы есть, и в семейных связях, пусть и столь шатких из-за разногласий, не может быть ничего постыдного.
Она произнесла свою речь чётко и внушительно, не повышая голоса. А самое главное — не отрепетированно, Правдиво и… искренне.
Эти слова потрясли Бьен до глубины души; девушка не сразу нашлась с ответом.
— Благодарю, бабушка, — наконец сказала она. — Я очень… тебе признательна.
Старая дама церемонно кивнула и попрощалась.
Медея обернулась быстро, отдала Бьен чек (поскольку обналичила лишь часть суммы, вся не требовалась) и отправилась наверх, как она выразилась, «вносить последние штрихи в бальные заморочки». Бьен тоже поднялась в квартиру, оделась и занялась очень важным вопросом, для решения которого оставался как раз один день, — оплатой аренды офиса.
Вернулась веритарчесса очень вовремя — не успела сесть за стол, как появилась посетительница.
— Привет, Бьен, милая! К сожалению, я ненадолго, появились дела, — прощебетала Мелисса, ворвавшись без стука (за полчаса до назначенного времени).
Сегодня она облачилась в тускло-голубой прогулочный костюм с лиловой отделкой; в сочетании с белой шляпкой и белыми перчатками он напомнил Бьен форменное облачение лекаря. Кажется, такие прохладные оттенки этой весной были в моде…
Мелисса заняла кресло, пару минут уделила вежливому обсуждению погоды и только затем приступила к главной цели своего прибытия:
— Бьен, сосед напротив вашего офиса — торговец книгами, да?
— Старинными и редкими книгами, — уточнила Бьен. — И не только.
— О, тем лучше! — обрадовалась Мелисса. — У него случайно не бывает географических произведений? Карт, путеводителей там, путевых очерков?
— Бывают, — согласилась Бьен, чувствуя смутную и неприятную догадку.
Дессин Атриче приобрёл путевой очерк, подписанный фамилией дю Ажитэ. Не эту ли книгу искала Мелисса? Но какая может быть связь между ней и
