Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Если вам что-нибудь потребуется, обязательно скажите, ситуайена Грандин, — проникновенным тоном сказал Круадевер.
«Чёрта с два», — подумала Бьен.
Рэм кашлянул.
— Ситуайен Круадевер, а что делать с… — он указал на но’дьюл, в которой был заключён силуэт.
— Ничего, — аксиомант пожал плечами. — Если только приглядывать, чтобы никто посторонний не прикоснулся к вместилищу. Самостоятельно духу из него не выбраться. Лу бдительно присматривает за ним. Можно сплести из серебряных нитей сдерживающую сеть, но острой необходимости в ней нет.
В дверь постучали. Рэм спрыгнул с подоконника и бросился открывать.
Бьен ожидала увидеть мадам Салвин, полюбившую наведываться в веритарчерство с завидным постоянством, однако в коридоре стоял смутно знакомый мужчина средних лет в укороченном клетчатом пальто и кепи.
— Доброго дня, ситуайена, ситуайен. Ситуайен Круадевер, вы просили напомнить вам о времени, — с коротким поклоном сказал он.
— Ох, и Правда. Благодарю, Леброн, я выйду через минуту, — Густав посмотрел на часы и поднялся с кресла. Леброн кивнул и ретировался. — Прошу меня извинить. Есть дела, не терпящие отлагательств.
— Какие такие дела? — Рэм прищурился.
— Служебные, ситуайен Грандин. Вы же не думаете, что я могу бесконечно манкировать просветительскими обязанностями? — Густав подмигнул почему-то Бьен и с ухмылкой надел шляпу. — Увидимся позже.
Когда аксиомант покинул офис, Бьен взяла в руки конверт с приглашениями.
— Самодовольный болван, — буркнул Рэм и плюхнулся в кресло.
— Мне казалось, что ваше напарничество дало хороший результат.
— Тебе показалось, — Рэм был не совсем Правдив и знал, что сестра это сразу уловила. — Всё прошло неплохо, — с неохотой признал он. — Но, честно, я ожидал большего. В этой редакции на каждом шагу одни сплошные бумаги и разговоры, разговоры, разговоры… И так по кругу. Все, чуть завидят документы из Сантуара, подобострастными делаются, аж до тошноты, а потом то у них словесное недержание, то они мямлят и потеют. Круадевер проверил всех работников, но этот Липкий Мёд нам так и не повстречался.
Последний факт явно раздражал Рэма сильнее всего прочего.
— Правильно. Это же работа, а не увеселительная прогулка, — сказала Бьен.
— Если такова работа просветителей, хвала Правде, что мы всего лишь веритарчеры. Даже перестрелка в отеле была веселее. Ты хочешь пойти на бал? — будто бы невзначай полюбопытствовал братец.
— Не очень. Но надо, — Бьен убрала приглашения в сейф, достала футляр с инструментами, а из него — катушку ниток.
При ближайшем рассмотрении нить оказалась металлической — затаённо-серебряной, прочной и гибкой.
Рэм напрягся.
— Что ты хочешь сделать?
— Сеть, о которой говорил Густав. Я не хочу носить это в кармане, и оставлять здесь без присмотра тоже, — Бьен кивнула на но’дьюл. — Или ты возьмёшь?
— Нет уж, в ваши колдовские штучки меня не впутывай. Мне ещё штукатурить стену после этой гадости.
Однако ремонтом Грандин-младший решил заняться назавтра (а ещё лучше — на следующей неделе). Остаток сегодняшнего дня Рэм посвятил семье — минут десять просидел возле сестры, затем, заскучав, отправился домой, помогать матери. Бьен подозревала, что он просто-напросто хочет пообщаться с Медеей, — и сама малодушно на это надеялась: если хлосса уговорит Рэма пожертвовать ей пару капель крови, тем лучше: и она насытится, и он угомонится. Он достаточно взрослый, чтобы принимать подобные решения самостоятельно.
С плетением Бьен провозилась дольше, чем хотелось бы, — никак не удавалось правильно начать. Но всё-таки колдунья успела закончить до того, как матушка пришла звать её к ужину. Тьяго от приглашения мадам Катрины с сожалением отказался и вскоре уехал по своим делам.
Бьен набросила сеточку на статуэтку и кончиками пальцев ощутила, как минерал стал обжигающе холодным. Куирп-силуэт жаждал вырваться на свободу.
— Нет уж, сиди смирно, — прошептала Бьен. — Лу, присмотри за ним, пожалуйста. С меня что-нибудь вкусненькое.
Л’утэ понравилось, что к ней обратились с просьбой. Бьен уловила отклик-согласие и вслух выразила благодарность.
Продажницы за эти несколько часов так и не объявились. Мадам Салвин, как ни удивительно, — тоже. Запирая дверь офиса, Бьен прислушивалась, однако в проходной и на лестнице было тихо. Кто-то из соседей уже вернулся с работы, кто-то задерживался, большинство садилось ужинать.
Веритарчесса последовала общему примеру и поднялась в квартиру, всего на пару минут опередив Ореста. Рэм и Медея в четыре руки уже помогали мадам Катрине накрывать на стол, и Бьен присоединилась к ним.
Ужин прошёл в относительном спокойствии. Правда, Орест несколько раз порывался втянуть Медею в разговор, больше смахивающий на допрос, но матушка после бестактного заявления «ситуайене Эскро пора бы и честь знать» отчитала среднего сына:
— Орест, твоё поведение уже переходит всякие границы! — и строгим тоном добавила: — Если вы наелись, молодой человек, за столом вас никто силой не удерживает.
Орест недовольно скривился и наконец-то замолчал.
«Питательное общение» мадам Альфир с Рэмом, судя по её бледности и бодрости Грандина-младшего, не состоялось, но хлосса держалась бодро и человеческую еду вкушала с аппетитом, не забывая расточать Правдивые похвалы мадам Катрине. Матушка благосклонно улыбалась и щедро подкладывала гостье добавки.
Немного позднее, намывая тарелки, Бьен услышала, как Орест перехватил мать в коридоре и вполголоса, но весьма отчётливо прошипел:
— Матушка, почему ты позволяешь Бьен притаскивать в наш дом кого ни попадя?! Очевидно же, что эта особа — кокотка!
— Где ты выучил такие слова?! — мгновенно напустилась на него мадам Катрина. — Бьен поручилась за ситуайену Эскро, этого довольно. Наша гостья никого не потеснила и никому не доставляет хлопот. Ты ведёшь себя гадко, говоря такие ужасные вещи!
— Мама, ты ослепла?! У неё на лице написано, что она аферистка! Она втянет Бьенэму в неприятности, а заодно и нас! Готов поспорить, она нарочно втёрлась к вам в доверие, чтобы всё разнюхать, а потом напустит на нас грабителей!
— Орест, сбавь-ка тон. Позволь тебе напомнить, что твоя сестра — Правидица и веритарчесса. Бьен знает, что делает. Её не обманешь.
Невысказанное напоминание о том, что Бьен ещё и колдунья, повисло в воздухе вместе с молчанием.
Матушка сочла разговор завершённым и собралась уходить, но Орест снова её остановил.
— Мама, нельзя быть такой доверчивой!
— Нельзя, ты прав. Орест, ты что-то знаешь о Мэд, раз настаиваешь на её виновности? Она
