Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вон оно! — крикнул Рэм.
«Мухой» было ползающее по потолку тёмное облачко с размытыми очертаниями. Лу подпрыгивала внизу, напрасно силясь его поймать.
Силуэт уцелел?!
Густав наклонился и подхватил испачканный чернилами лист, держа его кончиками пальцев (невзирая на то, что был в перчатках).
Нет, тут же сообразила Бьен, силуэт не уцелел. Это второй. Проклятый чертёжник подсунул ей его под дверь!!! А ещё Правдиво распинался, что не намеревался никому причинять вред, — сумел, гад, правильно подобрать слова!
Нечто метнулось в угол, и Лу поскакала следом.
Густав выхватил из рукава маленький кинжал и рассёк лист наискось на две части, затем точным стремительным броском метнул оружие в силуэта. Сверкающее лезвие легко вошло в тёмную призрачную массу — и плотно засело в ней, не коснувшись кончиком стены. Силуэт, оставаясь под самым потолком, потемнел, скукожился до размеров тарелки и заёрзал, пытаясь освободиться от пронзившего его клинка. Лу оттолкнулась и подпрыгнула, но не смогла ухватить его за край, и со стуком шлёпнулась на пол под зеркалом.
— Что за чертовщина?! — возопил Рэм.
Бьен глянула туда, куда он указывал, и вздрогнула: с тумбочки на пол тягуче капали чернила — будто кровь…
Нет, не чернила. Типографская краска. И её было столько, что она уже полностью пропитала листовки, растворив рисунок и буквы.
— Так и есть, — бросил Круадевер, роясь в карманах. — Ситуайена Грандин, талисман и но’дьюл, скорее!
Веритарчесса стряхнула оцепенение и ринулась к сейфу. Завязки футляра, как нарочно, туго затянулись и поддались не сразу, но наконец Бьен выхватила фигурку и, после мгновенного колебания, кинжал.
Густав правой рукой взял талисман за цепочку, левой рукой поднял вверх фигурку, поднеся как можно ближе к твари, и хлестнул талисманом по силуэту. Затем выпустил цепочку из пальцев и освободил кинжал; «тень», колыхаясь и извиваясь, с противным шелестящим звуком «перетекла» во вместилище, оставив на штукатурке чёрные следы капель. Фигурка из голубоватой сделалась тёмно-зелёной.
Бьен с опаской склонилась над тумбочкой и полоснула кинжалом по листовкам. Краска задымилась и вдруг брызнула, девушка шарахнулась назад.
— Осторожнее, — сказал Густав, пряча своё оружие, и подобрал талисман. — Ситуайен Грандин, помогите Лу.
Рэм послушался, хотя прикоснулся к л’утэ с явной нервозностью.
— Здесь тоже прячется силуэт? — спросила Бьен.
— Кто? — опешил аксиомант.
— Потом расскажу. Что здесь такое?
— Примитивная чертовщина. Хотя впервые вижу, чтобы она возникла из печатных букв, — с этими словами Густав бросил на листовку талисман.
Раздалось шипение, и до того еле заметный дымок стал гуще — краска начала испаряться. Неприятно запахло чем-то кислым.
Рэм сморщил нос, положил Лу на стол и поспешил открыть окно.
— Это Вправду так и называется — чертовщина? — спросил он.
— Конечно. А как ещё назвать скопление чертей? Они почуяли эту тварь, — Круадевер показал но’дьюл, — и оживились. Удача, что не успели добраться до стола.
Вместе с краской испарилась и бумага, и через минуту только противный запах и потускневший талисман напоминали о том, что лежало на тумбочке.
— Что же такое силуэт, ситуайена Грандин? — вкрадчивым тоном спросил Густав. — Не отрицайте, вам известно, что это. И что именно оно сейчас сидит в моей руке, — он поднял фигурку чуть выше.
— Я и не собиралась отрицать! — оскорбилась Бьен. — Но позвольте мне ответить немного позднее, я тороплюсь.
— И куда же?
— К нашим соседкам, которые столь любезно подарили нам эту чертовщину!
Бьен выхватила из стола удостоверение и выбежала из офиса. Посерьёзневший аксиомант последовал за ней.
На стук и просьбу открыть ни одна из рекламщиц не откликнулась. При попытке войти выяснилось, что дверь заперта. Бьен прильнула ухом к створке — ни звука.
— Они были там всего несколько минут назад.
— Значит, они всё ещё там, — сказал Круадевер и провёл ладонью возле замочной скважины.
Щёлкнуло.
Бьен нажала на ручку и потянула на себя, дверь распахнулась…
В офисе продажниц не было ни души, словно девушки в одну секунду побросали свои дела и вышли. Но Бьен была совершенно уверена в том, что услышала бы их, вздумай они выйти в проходную.
— Когда они успели?.. — пробормотала веритарчесса. — И куда могли уйти… Тьяго!!!
Она рванула в книжную лавку, едва не врезавшись в Круадевера, однако там её ждало облегчение с некоторым разочарованием: Подстрочник преспокойно отмывал столешницу — в одиночестве.
— Опять что-то случилось? — спросил он, прервав своё занятие.
— Это «что-то» ещё не закончилось. Скажи, пожалуйста, ты сегодня видел рекламщиц?
— Только утром. Поздоровался с барышнями, когда пришёл на работу.
— Вы были правы, ситуайена Грандин, — я определённо пропустил кое-что интересное, — пробормотал Густав, пристально глядя на Тьяго. — Кажется, ваши соседки ухитрились ускользнуть с помощью колдовства. Или же их унесли черти.
— Такое возможно? — усомнился Подстрочник.
— С искажением Правды возможно всё.
Глава 17. Приглашения на бал
— Пакость какая, — Рэм, балансируя на придвинутом к стене кресле, потёр указательным пальцем оставленное силуэтом пятнышко, изучил результат и вздохнул. — Похоже, придётся штукатурить заново.
— Не всю же стену, — отозвалась Бьен. Её больше тревожили фиалки: кромка всех лепестков стала коричневой и ломкой. При этом, казалось, цветочки чувствовали себя очень даже неплохо и не собирались зачахнуть, — что отнюдь не умаляло беспокойства Бьен.
Круадевер, держа но’дьюл с силуэтом при себе, уже битый час пропадал у Тьяго. Заверения веритарчессы о том, что проверка произведена, аксиомант пропустил мимо ушей. Бьен быстро наскучило наблюдать за тем, как он по третьему разу обшаривает каждый обшаренный ею угол, и она отправилась осматривать собственный офис. А заодно прислушивалась к звукам из проходной и время от времени выглядывала — вдруг вот-вот вернутся продажницы?..
Но они почему-то всё не возвращались. В их офисе царила тишина. У Подстрочника тоже было тихо; если он и вёл с аксиомантом какие-то свои разговоры, то исключительно шёпотом.
Рэм слез с кресла и отодвинул к окну, на прежнее место.
— А может, и всю, просто на всякий случай. Кто знает, чего ждать от этакой жути?
— И то Правда.
Рэм покосился на сестру, справедливо подозревая в её словах сарказм.
— Что это вообще
