Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Рэм громко выругался.
— О столь масштабных задумках предупреждать надо, фрау, — довольным тоном произнёс Лис.
И стало темно.
Бьен, испугавшись, вмиг открыла глаза, однако это просто-напросто погасла лампа; по всей видимости, её Печать тоже окончательно иссякла. В тёмный офис продажниц теперь проникал только отблеск уличного фонаря, выхватывающий из мрака очертания предметов. На оконном стекле искрился налёт инея.
Звякнуло, щёлкнуло, и дверь распахнулась, впуская рыжеватый свет из проходной. Рэм первым выскочил из комнаты, за ним потянулись остальные.
— Как вы себя чувствуете? — Густав достал из кармана и протянул Бьен носовой платок, хотя сам часто моргал и щурился.
— На удивление хорошо, благодарю, — отозвалась веритарчесса, принимая кусочек ткани. Отдачи от колдовства и в самом деле не ощущалось. — Всё получилось?
— Ещё как! — Листис хохотнул. Казалось, на него вспышка никак не подействовала. — Знаешь, юная фрау, я ожидал, что ты создашь ловушку, попытаешься прикормить их, приманить как мотыльков и сжечь или что-то подобное… Но ты меня удивила. Интересное решение. Правда, благодаря ему теперь там вообще ничего не осталось — ничего колдовского, я имею в виду, даже действующие Печати угасли. Не смотри на меня так, у меня есть право обращаться к тебе на «ты».
Он опять сказал Правду.
— В таком случае, странно, что вы воспользовались им не сразу.
Лис одобрительно усмехнулся, закрыл дверь и взмахнул перед ней рукой, описав широкий круг. Проскрежетал, запираясь, замок, следом раздался скрип, и на древесине проступил узор — фиалка. Причём её изгибы и линии выглядели совершенно естественным образом.
— Сантуар любит оставлять свой знак там, где творилась не-Правдивость. Если что, за его появление отдуваться тебе, Густав.
Аксиомант на это заявление только пожал плечами и провёл ладонью по лицу.
— А вот теперь можно заняться тем, ради чего ты меня сюда пригласил. Печати ставим внутри или снаружи? — осведомился Лис, разминая кисти рук.
— Печати? — повторила Бьен.
— Печати Правды, которые не позволят никаким чертям и силуэтам проникнуть сюда без вашего ведома.
— Разве можно с их помощью защитить всё здание?
— Безусловно, вы правы: гораздо проще защитить одну квартиру или отдельный особняк, даже если он больше всего этого дома. Много квартир, много семей, много отдельных личностей… Всякая не-Правдивость с их стороны будет разъедать Печати. Но вам, насколько я понял, защита нужна именно для всего дома. Так внутри или снаружи?
— А в чём разница? — спросил Рэм.
— Наружная Печать создаст защиту поверх здания. Поставить её легче, но и разрушаться она будет намного быстрее, потому что на неё повлияет всякая не-Правдивость, оказавшаяся поблизости. Дети пробежали, небылиц наболтали — всё, прощай, защита. Создание внутренней Печати отнимет больше времени и сил и она защищает меньшую площадь, зато она гораздо прочнее. Проверять и обновлять их вам придётся в любом случае, они держатся, самое большее, двенадцать часов.
— Значит, ставим внутри, — переглянувшись с Бьен, постановил Густав.
Веритарчесса кивнула.
— Основание дома прямоугольное, так? — Лис повернулся кругом себя, запрокинув голову. — Каменная коробка. Шесть Печатей. Замкнутый прямоугольник стен, низ, верх. Начнём с главного входа.
Он встал перед входной дверью и с поразительной лёгкостью создал из пустоты Печать. Бьен невольно засмотрелась на стремительные и в то же время плавные движения его рук: Листис До Ленца как будто рисовал на невидимом песке, но от его пальцев оставался серебристый след.
— Этот выход из дома не единственный, как я понимаю?
— Есть ещё три пожарных, — ответила Бьен.
— Какой-нибудь из них связан с вашей квартирой?
— Не напрямую. На пожарную лестницу можно попасть с балкона или вылезти из окон и пробраться вдоль стены по карнизу, он достаточно широкий.
— Понятно. Я займусь крышей, а вы продолжайте здесь. Печать можно ставить прямо на стены, — приказал Лис и направился к лестнице.
— Вы когда-нибудь делали Печать из пустоты? — спросил Густав, когда шаги его наставника почти стихли наверху. Бьен покачала головой. — Вам понадобятся инструменты?
— Нет. Попробую так. На полу.
Густав снова взялся за кинжал и отошёл к лавке Подстрочника, где уверенными движениями принялся рисовать Печать кончиком клинка прямо в воздухе.
Как Бьен ни старалась, мерцающая фиалка под её руками расцветать из пустоты не желала. Заметив, что Круадевер уже сотворил на стене одну Печать и вот-вот примется за следующую, девушка сдалась и поплелась в офис.
Рэм душераздирающе зевал, но на тихонько высказанное сестрой предложение пойти домой ответил категорическим отказом.
— Оставить тебя с ними, одну? Вот ещё! — шёпотом вознегодовал Грандин-младший и снова зевнул.
Бьен с некоторым трудом подавила ответный зевок и сказала только:
— Как хочешь.
Сначала она хотела взять свои карандаши, но передумала и полезла в сейф за футляром. Ведь для чего-то аксиомантского предназначались флакончик с жидким содержимым и кисточка!
Когда Бьен вышла в проходную, лампа еле-еле светила, и Печать Правды, поставленная Круадевером на стене возле двери в книжную лавку, казалась особенно яркой, как и Печать Листиса. Густава нигде не было видно (и не слышно тоже) — наверное, отправился создавать Печати в других местах.
Бьен опустилась на колени и аккуратно открыла флакончик. Запахло чем-то цитрусовым. Веритарчесса обмакнула кисточку в вещество — тёмное, тягучее и вязкое — и медленно начала рисовать фиалку. Жидкость становилась прозрачной по мере высыхания на плитках пола, но поблёскивала серебристыми искорками.
Когда Бьен закончила рисовать и с наслаждением выпрямила усталую спину, сверху спустился Лис.
— Здесь всё? Прекрасно. Густав делает Печати на стенах, поэтому можете об этом не волноваться. Проверяйте целостность не реже, чем раз в двенадцать часов, — напомнил он, нахлобучил шляпу и направился к выходу, по-мальчишески перепрыгнув через рисунок. — Всего доброго, фрау Грандин, франт Грандин. Ещё увидимся!
— Кто он такой? — жадно спросил Рэм, когда дверь за Листисом закрылась.
Бьен на мгновение растерялась. Как ответить и не сказать не-Правду?
— Тот, кто умеет из ничего делать Печати Правды, — наконец нашлась веритарчесса и плотно закрыла флакончик с «краской». — Ты видел Густава?
— Где-то тут был… ты опять назвала его по имени!
— И что?
— Это неприлично!
— Быть веритарчессой тоже, как считает Общество.
— Это другое! У тебя с просветителем что-то есть, да? Он
