Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Бьен собиралась сказать брату, что между ней и Круадевером ничего нет, но внезапно осознала, что это будет не-Правдой, и прикусила язык.
— Не чертыхайся, — сдержанно проговорила она, щурясь на лампу в офисе: яркий свет после полумрака в проходной бил в глаза. — Обещаю, если он скажет или сделает что-то оскорбительное, я сразу тебе пожалуюсь.
— Что-то я сомневаюсь, — буркнул Рэм.
— Обижаешь, братишка.
Он в ответ только вздохнул.
Наведя порядок в офисе, веритарчеры заперли дверь и наконец-то направились домой. Но чуть-чуть не дошли: на лестничной площадке их встретила приземистая тень. У неё была очень крупная голова.
— Ах, как хорошо, что ты ещё не спишь! — радостно воскликнула мадам Салвин, поправляя несуразно огромный ночной чепец. — Ой, и Рэм здесь! Засиделись на службе, да? Бедные деточки!
Бьен подавила горестный стон. Рэм затравленно съёжился.
Что там Лис говорил о тишине?
— Как удачно у меня случился приступ бессонницы! — оповестила мадам Салвин.
Бьен не согласилась, сочтя это ужасной неудачей.
— Рэм, ты можешь идти, мне нужно поговорить с твоей сестрой, — величественно объявила соседка.
Рэм не заставил себя уговаривать и шустро дёрнул домой, бросив на Бьен виноватый взгляд.
«Ну почему ей не попался Круадевер?!» — с тоской подумала веритарчесса.
Потому что ушлый, как… аксиомант. Успел проскочить до того, как соседка высунула за дверь длинный нос.
Мадам Салвин цепко ухватила жертву за рукав пальто и затараторила, точно погремушка:
— Я сегодня в девять вечера видела Мэг Кайе! Знаешь, что она делала?! Пришла с улицы, вся расфуфыренная и раскрашенная, и шныряла по проходной взад-вперёд, будто кого-то дожидалась!
— Мадам Салвин… — попыталась остановить соседку Бьен. Куда там!
— Всё-таки она тебя обвела вокруг пальца, поганка! Нет, ты не подумай, дорогая, я тебя нисколечко не виню. Она сказала тебе Правду. Наверняка вывернула всё так, чтобы это выглядело Правдой! А сама с этим просветителем вовсю роман крутит! Он, поди, и в наш дом нарочно перебрался, поближе к ней!
Старая сплетница в упор не замечала противоречие: будь Густав и Мэг любовниками, они бы встречались в квартире первого, а не в проходной, где их могли наблюдать все желающие; и тогда даже самой мадам Салвин было бы затруднительно проследить за ними, поскольку её квартира находилась этажом ниже. И неужели аксиомант допустил бы, чтобы его личная жизнь стала предметом сплетен?
В этот момент пришло спасение: на лестнице с первого этажа послышались шаги, и через мгновение на площадке показалась рослая фигура.
Не договорив, соседка застыла с неприлично разинутым ртом.
— Доброй ночи, мадам, — голосом Густава Круадевера можно было начинять пирожные вместо крема. — Лампу я починил. Теперь в проходной всё прекрасно видно, в мельчайших подробностях.
Бьен отвернулась, чтобы скрыть ухмылку.
— Б-благодарю вас, ситуайен, — справившись с собой, выдавила мадам Салвин.
— Позвольте спросить, мадам: насколько спешное у вас дело к ситуайене Грандин? Мне крайне неловко вмешиваться в вашу беседу, но мне позарез требуется помощь веритарчера. Поблизости шныряет не-Правдивое существо.
И ведь ни слова не-Правды он не произнёс.
Мадам Салвин ахнула, отпустила Бьен и прижала руки к груди.
— Великая Правда! Конечно, не смею вас задерживать! Бьенэма, я загляну в ваш офис утречком, хорошо?
Бьен не успела ответить — старушка молнией метнулась к своей двери и юркнула в квартиру. Кажется, ещё и заперлась на все замки, судя по лязгу и грохоту на всю лестничную площадку.
— Благодарю.
— Не за что, ситуайена Грандин. Настоятельно рекомендую вам отправиться на боковую. Вы еле держитесь на ногах.
— Я создала всего одну Печать… — устало возразила девушка.
— …А до того — очень сложную колдовскую форму, — в тихом голосе Густава не было упрёка или насмешки, только заботливость. — Пожалуйста, ложитесь спать и ни о чем не беспокойтесь. Я утром проверю Печати. Обещаю, завтра мы обязательно найдём источник питания для мадам А. Попросите её потерпеть ещё одну ночь.
Медею, на самом-то деле, и не нужно было просить. Выслушав Бьен, она закатила глаза и со смешком сказала:
— Ну разумеется, без его просьбы я бы ни за что не стала терпеть жажду! Он понимает, насколько смешон в своих расшаркиваниях? Ох уж эти… галантные мужчины. Но в одном он всё-таки прав: тебе пора отдохнуть, дорогуша.
Глава 19. Находка и чаепитие
Четверг начался для Бьен тяжко. С постели она поднялась с большим трудом — отдача от создания Печатей настигла её: всё тело налилось тяжестью, под веки словно насыпали песку, зверски хотелось спать… однако рабочий день никто не отменял.
Когда Бьен пришла к завтраку, остальные обитатели квартиры уже были в сборе. Дед Фейвел уткнулся в любимую газету. Орест и Рэм наперегонки поглощали омлет и свежий хлеб со сливочным маслом и вареньем. Медея ела медленно, тщательно пережевывая каждый кусочек; противоестественная бледность так и не сошла с её лица, под глазами набрякли мешки.
Пожелав всем доброго утра, Бьен села рядом с матерью и налила себе чашку чаю. Аппетит отсутствовал, и даже слегка мутило.
Мадам Катрина с удивлением рассматривала белый прямоугольник размером с ладонь.
— Приглашение на чай. Сегодня, в пять часов. От мадам Марты Ажитэ.
Бьен сразу вспомнила, что Мелисса говорила об этом, но её слова с понедельника так и оставались словами — до сегодняшнего утра. Разве приглашение не отменилось после вчерашнего?..
По всей видимости, нет.
— Не слишком-то прилично высылать приглашение в тот же самый день, что и чаепитие, — матушка покачала головой. — Мадам Марта в своём репертуаре. Её рассеянность неисправима.
Или же всё было подстроено так, чтобы Грандины были вынуждены с извинениями отклонить приглашение. Но это соображение Бьен оставила при себе и взамен спросила у матери, хочет ли она посетить чаепитие.
— Хм… почему бы и нет? — непринуждённым тоном заметила мадам Катрина. — Я уже две недели не делала визиты. Пора развеяться. Бьен, пойдёшь со мной? Рэм? Орест на службе…
— Мы тоже, мам, — торопливо добавил Рэм. Он все эти посиделки недолюбливал.
— Думаю, ничего страшного не случится, если вы сегодня закроетесь на три часа раньше.
Рэм скорчил рожу и заявил:
— У меня есть дело, я
