Правда без лицензии - Ксения Кирина

Рэм, приподнявшись на четвереньки, замер и выпучил на него глаза. Бьен еле сдержала фырканье, поняв причину замешательства брата.

— Мы сейчас поднимем на уши весь дом, — прокряхтел Густав.

— Не поднимем. В отличие от тебя, я заранее позаботился о тишине и спокойствии. Это было нетрудно, — Листис нетерпеливо взмахнул рукой. — И долго вы намереваетесь прохлаждаться? Время-то не стоит на месте! Здесь что? — он коснулся носком ботинка двери офиса продажниц.

Выслушав объяснение, франт До Ленца без колебаний распахнул дверь и вошёл в темноту.

— Занятно… — донеслось оттуда. — Густав, я был о тебе лучшего мнения. Как ты собирался защищать стены, в которых допустил рассадник чертовщины?

Рэм бросил на аксиоманта победный взгляд.

— Засланные черти были уничтожены, силуэт пойман. Первый силуэт сбежал, но растаял под Солнцем, — отозвался Круадевер.

— А про вещь, штампующую новых чертей, ты неблагополучно позабыл. Посмотри сам, — с этими словами Лис зажёг верхний свет.

Бьен моргнула и вздрогнула — на миг ей показалось, что порскнули мыши, целая стая, — но затем различила, что это крохотные ожившие кляксы, стремящиеся укрыться от света в тёмных углах, под шкафами, столом и станком. Станком, который медленно выдавал листовки с новыми корявыми фигурками чертей. На полу валялись чёрные склизкие комья — всё, что осталось от бумаги, пропитавшейся краской.

Густав извлёк из рукава кинжал.

— Стерегите порог, чтобы они не выбрались в коридор, — велел Лис.

— Как? — ляпнул Рэм.

— Вы, веритарчеры, должны знать, как остановить чёрта!

— Свет… — начала Бьен.

— …от единственного источника не остановит, только немного задержит их, — Лис указал на лампу под потолком и обратил пронзительный взгляд на веритарчессу. — Они накопили достаточно сил, чтобы сопротивляться ему и перемещаться вне бумаги, на которой были отпечатаны. Солнце, как видите, удалилось на покой. Что вы будете делать, юная фрау, — двигать мебель или ползать под шкафами с фонарём? Ждать до утра нельзя.

— До чего скудный выбор, — язвительно сказала Бьен.

— Но он есть. Не нравится? Придумайте что-нибудь новое. Это в ваших силах.

— Ситуайен Круадевер сказал, что вы его наставник.

— Был некоторое время назад. Но убеждаюсь, что поторопился отпускать его из ученичества. И да, Густав, я запрещаю тебе помогать фрау Грандин, — сказал Лис и доверительным тоном добавил, обращаясь к Бьен: — Он столько о вас рассказал, что мне захотелось самому увидеть то, что вы умеете.

— Уверена, он преувеличил. Он не мог узнать обо мне многое за столь краткое знакомство. Мне ещё учиться и учиться.

— Тебе нужно наставление, юная фрау? — Лис вдруг хихикнул — точно птица прощебетала короткую трель. Бьен неприятно удивилась тому, как легко он сменил обращение. — Не питай напрасных надежд. Я могу дать тебе только подсказку. Уже дал. Ну же, думай! — рявкнул он так внезапно, что девушка едва не шарахнулась.

— Эй! — возмутился Рэм.

— Лис, я бы на твоём месте не обращался так с дамой, — сказал Густав.

— А ты следи за словами, когда говоришь с ней или о ней, — посоветовал Лис, глянув на ученика. — Потому что дама уверена, что наше с ней общение тебя развлекает, и ей это не нравится.

Он сказал Правду.

Бьен окаменела.

Откуда он… Как он… Кто он вообще такой?! Он не из Сантуара, совершенно точно. Но кто же тогда? Такой же «вольный колдун», как она сама?

Густав выглядел так, будто подавился.

— Прошу прощения, ситуайена Грандин, я не…

— Потом будешь извиняться, — перебил франт До Ленца. — Сейчас надо уничтожить чертей! Вашу работу, веритарчеры, за вас я делать не собираюсь!

Печатный станок со скрипом содрогнулся, выплюнул сразу с десяток листов и снова застыл; прощально сверкнула и рассыпалась Печать, приводившая его в действие. Лампа под потолком мигнула, и Бьен услышала взволнованный шелест по углам.

Круадевер быстро отступил к двери, плотно закрыл её и положил у порога свой кинжал, что-то прошептав. Рэм напряжённо озирался. Лис с прищуром наблюдал за Бьен. Она лихорадочно соображала, что делать, поскольку честь справляться с чертями явно определили ей.

Как уничтожить такое количество чертей?.. Будь они на бумаге, её можно было бы сжечь. Но эти, как сказал Листис, уже набрались сил и покинули поверхность, на которой были созданы, ловить их на бумажку как мух не получится. Выжигать помещение невозможно по множеству причин, и главная из них — сравнение «то же самое, что лупить кувалдой по комарам». Ждать рассвета, чтобы вооружиться солнечным жаром, некогда. Ах, была бы сейчас линза или зеркальце… Но Бьен чувствовала, что сейчас уже не может покинуть эту комнату. Нужно обойтись тем, что есть при себе.

А при себе — колдовство. Фантазия. Воображение.

Некоторые предметы можно заставить исчезнуть на время. А некоторые предметы и явления — создать из ничего.

— Лис, она… — напряжённо заговорил Густав.

— Сам меня позвал, теперь не вмешивайся и не мешай, — отрезал тот. — Есть идеи, фрау?

— Есть.

Черти попрятались на полу и на стене за шкафом — там, куда не попадал свет. Слышно было, как они шуршат, будто насекомые.

Бьен присела на корточки.

Зачем вызывать настоящий огонь, если можно создать вездесущих солнечных зайчиков даже из искусственного света?.. Лампа сияет, нужно только зеркало — стекло, чёрное с одной стороны. Прозрачная, но зачернённая поверхность.

Как глаза Густава Круадевера.

Можно взять за образец…

Веритарчесса подняла голову, чтобы посмотреть на Густава, и обнаружила, что он тоже сидит и ловит каждое её движение. В зрачках аксиоманта, сливающихся с радужной оболочкой, отражалась крохотная Бьен.

Она закрыла глаза и сосредоточилась на увиденном образе — собственном лице с булавочную головку. Но скоро девушке пришлось поднять веки, чтобы смотреть и понимать, как продвигается искажение Правды.

Форма получилась не с первой попытки. Воздух рябил, вибрировал, уплотнялся; в какой-то момент вдоль пола поползла жиденькая мгла, повеяло Стужей, и Густав подобрался.

— Не мешай, — чуть слышно напомнил ему Лис.

Бьен не отрываясь смотрела в пол, чувствуя затылком жадный взгляд Прорицателя.

Она не знала, сколько прошло времени, — минута, две, полчаса или час, — но наконец её колдовство обрело чёткую форму: пол, стены, потолок, окно и дверь покрылись тончайшим отражающим слоем, и комната превратилась в зеркальный