Правда без лицензии - Ксения Кирина

Правильно. «В разлуке чувство крепнет».

— Значит, говоря об ухажёре, ты подразумевала Дессина Атриче, когда пришла ко мне с проклятием рыжеволосых, — сказала Бьен.

Мелисса вдруг рассмеялась, но смех получился сухим и невесёлым.

— О, милая Бьен… Я же говорю, что нельзя судить, не зная всего!

— И о чём же я здесь не могу судить?

— Я знала, что этого проклятия по Правде не существует. Это была всего лишь небольшая приукрашенная сплетня, призванная привлечь внимание к рыжеволосым. Завуалированная попытка ввести новую моду, если угодно.

Бьен охватило жуткое подозрение. Вслух она высказалась более туманно:

— Дай угадаю: сплетню создал Липко Мёд. И ты знаешь, кто скрывается под этим псевдонимом.

— О, лучше, чем ты думаешь, — Мелисса покровительственно улыбнулась, наслаждаясь моментом. — Это мой псевдоним.

После всего услышанного Бьен, пожалуй, подсознательно ожидала подобную новость, поэтому восприняла её спокойнее, чем могла бы.

Всё постепенно становилось на свои места. Однако радости Искательнице Правды это не прибавляло.

— Ты хоть и не вхожа в Общество, но знаешь, что в нём слова — это оружие, зачастую обоюдоострое. Когда мы с Гудвином впервые попали, так сказать, на «поле битвы», нам пришлось молчать, слушать и наблюдать. Чтобы заводить связи, нужно было получить хоть каплю влияния, но как? Доступные канцелярские товары  — не то, чем можно заинтересовать Общество. А вот то, что можно сделать с её помощью — о, совсем другое дело! Когда можно проявить осведомлённость в свежих новостях и принести с собою свежую газету как Правдивое подтверждение своих слов, это придаёт веса. Кто бы сейчас вспомнил, что три года назад «Шапо Клячка» была всего лишь листком, половину которого занимала реклама всего подряд! Человек, поставляющий новости прямиком из Общества, сразу заинтересовал ситуайена Элюдэра.

— Он Правдиво говорил, что не знает, кто такой Липко Мёд… — пробормотала Бьен.

— Я всегда передавала ему статьи через посредников, — кажется, Мелисса чувствовала себя всё увереннее. — Вернее, посредниц. Ты с ними познакомилась, насколько мне известно.

— Айви и Эшлин.

— Они самые! — Мелисса просияла.

— Откуда ты их знаешь?

— Они работали в лавке Гудвина. Сейчас вынуждены скрываться в Злачном Уголке — по милости одного просветителя.

Веритарчесса не позволила сбить себя с мысли.

— И они умеют делать Печати?..

— Только Айви. С трудом, Правда, но запечатать конверт хватает, а большего и не нужно… Я знаю, что это незаконно, но ведь мы не делали ничего дурного или Правдопротивного.

Она убеждала не то Бьен, не то себя. Гораздо вернее, что себя.

— И печатное слово стало твоим оружием. Но против кого ты собиралась сражаться?

— О, поверь, никаких гадостей я ни о ком никогда не выдумывала! Только безобидные и Правдивые вещи, — прозвучало это Правдиво, но Мелисса могла чистосердечно верить в то, что её занятие действительно не принесло никому вреда. Тогда как Правда могла оказаться не столь светлой и приятной. — Идею о «проклятии» предложил Дессин, — он сказал, что у меня приметная внешность, и, если я хочу и дальше беречься от внимания Сантуара, следует что-нибудь предпринять. И Коринна… О, та ещё змейка. Она неоднократно пыталась затащить Дессина в постель, — лицо Мелиссы на мгновение исказилось от злости. — Но он сам велел мне поддерживать с ней знакомство. Случись что, я могла бы переложить не-Правдивость на неё.

— Такова твоя дружба, Правда? — с горечью сказала Бьен.

— Нет! Бьен, ты всё неправильно поняла! — Мелисса вскочила. — Коринна никогда не была мне подругой и не стала бы! Если бы не обстоятельства, я бы на выстрел к этой дряни не приблизилась!

Она отошла к окну, опёрлась ладонями о подоконник и сгорбилась.

— Общество всех учит держать лицо и терпеть. О, знала бы ты, что мне пришлось вынести! А без Общества высот не добиться…

Бьен не могла взять в толк, какие такие высоты хотела покорить Мелисса.

— И поэтому ты решила помочь Дессину с чертовщиной?

— Ему нужно всего лишь немного времени, чтобы всё доработать. Он виноват лишь в том, что хватил слишком много и начал спешить. Даже Айви и Эшлин мало чем смогли ему помочь.

— Созданные им твари смертельно опасны!

И даже хуже, чем смертельно.

— Но ведь всё обошлось, Бьен. И больше не повторится. Клянусь.

Бьен уставилась на тугой рыжий узел волос на затылке Мелиссы.

Она Вправду так наивна или пытается убедить в сказанном себя?

— Не повторится что? Кража почерков для создания личин? Похищение детских теней, чтобы лепить из них не-Правдивых тварей?

Мелисса обернулась, посмотрела в глаза Бьен, не нашла того, что искала, и как-то поникла.

— Ты и до этого дозналась, значит… Знай, что было необходимо. Чтобы запутать следы. Чаще всего под личинами ходили Айви и Эшлин.

— И Коринна. Ты знала, что она под личиной Мэг!

— Её об этом попросили, — ровно ответила Мелисса. — Один наш общий знакомец. Высокорослый.

И это была Правда.

— Кстати, он кое-что мне вручил, и я хочу это вернуть, — Мелли открыла сумочку и достала из неё книжку.

Бьен мгновенно узнала вместилище Лу и впервые в жизни поняла, что значат слова «сердце оборвалось».

Книга была у Густава. И он, выходило по всему, сам её отдал, из рук в руки.

А иначе как ещё она могла попасть к Мелиссе?! Особенно после того, как она Правдиво сказала, что ей её вручили…

Получается, он попросил Коринну надеть личину, чтобы всё выглядело так, будто она пытается подставить его и рыжеволосую Мэг Кайе, и поэтому рассказ от его лица был Правдой. И как же круто эту Правду меняет всего одна крошечная деталь!

Бьен лихорадочно пыталась найти хоть что-то, за что можно было бы уцепиться в оправдание Густава Круадевера, но не находила.

А нужно ли искать оправдания тому, кто выкручивает Правду немыслимыми способами?

Он вчера не исполнил обещание. Где же он был? И где он сейчас?

И неделю держал её подальше от расследования… Ах, чёрт!

Мелисса положила вместилище на стол.

— В тот день тебе понадобилось попасть в книжную лавку, — Бьен слышала свой голос словно со стороны, так странно он прозвучал.

— Не совсем мне. Дессину. Он собирает старинные книги, написанные от руки. Он хочет с их помощью прикоснуться к прошлому. Мне он рассказал об одной любопытной книжке,