Правда без лицензии - Ксения Кирина

У сказки о Скрупуле и его ученике имелось нечто вроде продолжения: стылый дух Л’утэ сбежал и пытался захватить ещё кого-то, но потерпел поражение — и снова из-за любви. Только вот на сей раз чуждовище было уничтожено.

Каждая сказка хранит в себе нравоучение. А по словам бабушки Лелы — ещё и колдовской секрет.

Какой же здесь таится секрет? Что духам из Стужи нужно тело, чтобы существовать? Что они боятся затаённого серебра… и любви? Что где-то можно найти источник чудотворной Живой Воды, способной исцелить умирающего?

Считается, что сказки должны развлекать и давать поводы для размышлений. Развлечься Бьен не удалось, зато взамен от вопросов у неё начала пухнуть голова (или же это о себе напомнили остаточные явления простуды).

В коридоре прошуршало, скрипнуло, и чуть-чуть приоткрылась дверь в комнату.

— Я не сплю, — шёпотом сказала Бьен, поднимаясь с дивана. — Доброе утро, мам.

Это и в самом деле была мадам Катрина. Она встретила дочь с нескрываемым облегчением и немедленно затеяла стряпать блинчики. Бьен принялась ей помогать.

Матушка знала (или догадывалась), где именно Бьен провела ночь, но ни словом не коснулась этой темы и даже темы бала. Как будто суббота прошла как самый обычный день, без каких-либо выдающихся событий. Похоже, мадам Катрина ожидала, что Бьен сама с ней поделится своими приключениями, но Бьен пока что собиралась с мыслями — рассказывать матери всё подряд явно не следовало. Уж о связи с Густавом — тем более.

Завтрак в семействе Грандин проходил приблизительно в половину девятого утра каждый день. Явка была не обязательна — если кто-то имел возможность и желание поспать подольше, без еды он бы не остался. Впрочем, чаще всего за завтраком собирались все обитатели квартиры Грандин.

В это воскресенье к завтраку не вышли Медея и Орест. Первая спала, а почему не появился второй, выяснилось почти сразу же.

Дед Фейвел ворчливо отметил, что Бьен, должно быть, вернулась очень поздно, что совершенно не подобает благовоспитанной барышне. Бьен в ответ с улыбкой напомнила, что рабочий день у ИскателейПравды не нормирован, а всякие не-Правдивости любят темноту.

— Орест вчера тоже припозднился. И пришёл нетрезвый! — Рэм торжествующе сдал старшего брата с потрохами.

— Он имеет право. У него наконец-то выдались два выходных дня подряд, — сказала матушка и отпила чаю.

— Теперь при наступлении выходных можно надираться до посинения?

— Не спешите с выводами, молодой человек. Или полу́чите нагоняй.

— Почему?!

— Тебе ещё нет восемнадцати, ты несовершеннолетний.

— В день восемнадцатилетия пойду и напьюсь, — напыжившись, пообещал Рэм.

— Чтобы что? — мадам Катрина фыркнула. — Потом расхаживать с головой наперевес и ныть? По-твоему, опьянение — признак взрослости? Уж прости, я тебя разочарую: опьянение — признак неумеренности и глупости.

— Ага! Значит, Орест неумеренный и глупый! — победно вскинулся Грандин-младший.

— Но теперь он сам решает, каким ему быть. И от последствий страдает тоже сам. А начнёт ныть, получит нагоняй. Всё очень просто, не Правда ли? Рэм, будь добр, сходи за газетами.

Рэм оттопырил нижнюю губу, но послушался.

Бьен сразу разгадала манёвр матери: дед Фейвел явно намеревался прочесть внукам длинную лекцию на тему благовоспитанности, а отвлечь его могли только свежие новости. Так и получилось: газета, едва попав к нему в руки, поглотила всё его внимание.

Мадам Катрина взяла вторую газету, и из неё выпал бумажный квадратик.

— Это для тебя, Бьен, — сказала матушка, протянув его через стол.

Бьен взяла плотно сложенную бумагу, запечатанную серебристой фиалкой. «Ситуайене Бьенэме Грандин» — было выведено над Печатью Правды чётким уверенным почерком.

Печать послушно рассыпалась на частички от прикосновения Бьен.

Девушка развернула записку.

Внутри всё тем же чётким почерком было выведено всего несколько идеально ровных строчек:

Ситуайена Грандин,

В планы пришлось внести вынужденные поправки. Подробнее расскажу при встрече. Сердечно прошу Вас сегодня не искажать Правду и не покидать пределов дома даже ради прогулки. Если Вы готовы довериться мне, пожалуйста, дайте Правдивое обещание.

Г. Круадевер.

Рэм попытался сунуть нос в содержание записки, но Бьен быстро прикрыла её рукой.

— Что? Любовное письмецо от ухажёра, да? — братец по-дурацки хихикнул.

— Ситуайен Круадевер пишет, что заглянет по поводу нашего дела, — Правдиво ответила Бьен.

— В какое время? — заинтересовалась мадам Катрина.

Время в записке не было указано, но Бьен отлично помнила утренний разговор с Густавом.

— Около пяти.

— Как раз к чаю. А что у нас есть к чаю? Надо бы испечь пирог…

— Матушка, он по делу, а не чаи распивать, — многозначительным тоном протянул Рэм.

— Чаепитие ещё ни одному делу не повредило, — отрезала матушка.

После завтрака Бьен, прихватив сгорающего от любопытства Рэма, спустилась в офис. И первое, что она заметила, — Печати Правды мерцали, предупредительно обновлённые, как и было обещано.

А первое, что интересовало Рэма — где провела ночь его сестра.

— Не отпирайся и не увиливай, тебя до самого утра не было дома! — заявил он сразу после того, как плотно закрыл за собой дверь кабинета.

— Ты проверял, что ли?! — возмутилась Бьен.

— А хоть бы и так! — Рэм воинственно приосанился. — Ты, значит, в самом центре событий, а я дома сиди? Не дорос, да? Я тоже веритарчер, смею напомнить!

По крайней мере, он не затрагивал тему девичьей чести сестры.

— Хвала Правде, что тебя там не было, — сказала Бьен, подумав о Мелиссе, — она-то живо бы узнала Рэма, под маской или без маски. И как тогда развернулись бы события — предугадать невозможно…

— Там — это где? В отеле?

— Именно так. Не увиливай! — вернула братишке шпильку Бьен. — Там творилась жуткая чертовщина. Та, что мы наблюдали по соседству, ей в подмётки не годится.

— Туда притащили украденный станок?

— Хуже. Туда притащился чертёжник собственной персоной.

Веритарчесса полила фиалки, устроилась за столом и кратко пересказала всё, что произошло на чёртовом балу — и чуть-чуть после (не вдаваясь в пикантные подробности, потому что без них жизнь Рэма была намного спокойнее и сохраннее).

— Если ты так уверена, что это была Мелисса и что она сообщница колдуна, почему мы до сих пор здесь сидим?! — праведно возмутился