Правда без лицензии - Ксения Кирина

Возница, немолодой дядька с пышными седыми усами, отнёсся к запыхавшейся девушке с подозрением и начал допытываться, почему «столь юная барышня без сопровождения». Веритарчерское удостоверение его совершенно не убедило. И только после угрозы Бьен написать Правдивую жалобу в транспортную компанию он, неодобрительно кряхтя, всё-таки соизволил открыть дверцу экипажа. Цену за поездку взвинтил вдвое больше обычного, но Бьен было плевать на деньги. Первой — и единственной, как она надеялась — остановкой было назначено ближайшее отделение жандармерии, где служил Орест.

Усевшись, Бьен выпустила Клэффи и Лу себе на колени, откинулась на спинку сиденья и прикрыла глаза.

Из-под сомкнутых век предательски выкатились несколько тёплых капелек. Бьен смахнула их ладонью и поняла, что забыла взять перчатки.

Он не стоит ни одной твоей слезы.

Всего этого следовало ожидать. Он — просветитель, его учили владеть словами, подбирать слова, искажать Правду по чётким, многократно выверенным формам… и оплетать колдуний.

Если она хочет сохранить хоть сколько-нибудь благопристойность, ей теперь одна дорога — в Сантуар. А до того — заплатить штраф за колдовское нападение.

А если её заставят учиться у Круадевера? Это же было бы так удобно, чёрт побери!

Пошёл он к чёрту. Она сумеет добиться самостоятельности и без его помощи — как-то же дожила до своих лет и без него (и без него было куда легче!). Лучшее, что она может сделать в сложившейся ситуации — игнорировать его. Сейчас самое главное — разыскать братьев и убедиться, что они в безопасности.

Дед Фейвел прав: от рыжих одни неприятности!

Долго страдать по этому поводу Бьен не пришлось, поскольку экипаж остановился. И надежда, увы, не оправдалась.

В жандармерии Ореста и Рэма не было — они вообще сегодня не приходили, как Правдиво поделился с Бьен знакомый привратник. Сегодня у Ореста Грандина был третий выходной подряд за переработки, о котором он дома ни словом не обмолвился.

А ведь он и не говорил, что ему нужна помощь по работе. Только то, что нужна помощь. И все, естественно, подумали о его службе…

Охваченная дурным предчувствием, Бьен поблагодарила привратника и ринулась обратно к экипажу, радуясь, что попросила подождать.

— Теперь куда, ситуайена? — спросил возница.

— На улицу Этрангле. Это в Старом районе.

Он проворчал что-то вроде «знаю, знаю» и подхлестнул лошадей.

В пути Бьен сделала ещё одно важное дело: пересадила Лу из но’дьюл в книгу. «А статуэтку верну при первой же возможности», — решила веритарчесса. Соблазн просто выбросить её в окошко экипажа был велик, но чёрт знает, кому в руки она может попасть…

Если кто-то и заметил, что произошло колдовство, — Бьен уже было плевать.

От Лу исходила нежная волна сочувствия. Клэффи тоже высунулась из сумочки и обхватила Бьен за палец мягкими лапками. Девушка в ответ погладила обеих л’утэ — одну по животику, другую по корешку.

Движение на улицах было довольно плотное, но поездка тянулась до ужаса медленно. Ещё тягостнее она казалась и потому, что веритарчесса то успокаивалась, то снова принималась себя накручивать.

Неизвестность всегда мучительна.

Возница высадил Бьен на перекрёстке, наотрез отказавшись сворачивать.

— Улица довольно узкая, а вон там, как вы можете видеть, стоит экипаж, и направится он сюда. Мы не сможем разъехаться, ситуайена.

У Бьен не было сил и желания спорить; она расплатилась (возница сразу же покатил прочь, к оживлённому проспекту) и как можно быстрее перешла дорогу на сторону улицы с нечётными номерами домов, однако всего через десяток шагов по тротуару резко остановилась.

Улица Этрангле встретила её уже знакомой безлюдностью и цветущими деревьями, напоминая о том, что весна в самом разгаре. Тёплый ветер швырял горстями мелкие бледно-розовые лепестки.

Остановило же Бьен совершенно другое: из того самого мешающего экипажа, разрушив безлюдность, кучно вывалились трое мужчин, одним из которых был Рэм! Грандин-младший упирался изо всех сил, несмотря на то, что ему угрожали пистолем и осыпали бранью. Высокий растрёпанный блондин почти заломил Рэму правую руку; насколько Бьен могла угадать со спины, это был Труф Леларрон. А к левому виску Рэма дуло пистоля приставил… Орест; рука с оружием у него заметно дрожала, и его покачивало. Сказывается замороченность хлоссой, поняла Бьен.

На миг она пожалела, что не вооружена и уже избавилась от инструментов аксиоманта. Но что она могла бы использовать в данной ситуации?

«Ты же колдунья!» — всплыла в памяти фраза Медеи.

Колдунья — и пока ещё веритарчесса.

С облучка спрыгнул человек в чёрном пальто и присоединился к удерживанию и оттаскиванию Рэма от экипажа к дому.

Втроём на одного семнадцатилетнего мальчишку. Храбрецы, нечего сказать. Бьен они как будто бы не замечали — с их точки зрения, её полускрывало дерево; или же они слишком торопились…

— Стоять! — крикнула Бьен и бросилась вперёд.

Леларрон (это и Правда оказался он) обернулся на крик. Рэм рванулся и, охнув, сложился пополам — тип в чёрном врезал ему под дых. Орест споткнулся на ровном месте и уронил пистоль.

И всю эту скульптурную композицию Бьен заставила застыть в сгустившемся воздухе, тут же выяснив, что искажать Правду под открытым небом не то же самое, что искажать Правду в замкнутом пространстве комнаты: колдовство раскачивалось, и приходилось прилагать больше усилий, чтобы удержать его. Бьен прошиб холодный пот, в ушах зазвенело: колдовская «пружина» норовила выскользнуть из хватки и влепить отдачу.

Веритарчесса шагнула к свалке, чтобы вытащить из неё братьев, но откуда-то сбоку выскочили две девичьи фигурки и заступили ей дорогу.

— Напрасно ты сюда пришла, — тихо сказала Эшлин.

Айви одной рукой схватила Бьен за предплечье, другой вырвала у неё сумочку. Вышло так, что веритарчесса забыла застегнуть замочек, и Клэффи беспрепятственно выскочила наружу, ловко вывернулась из рук биншш-ит, мягко упала на четыре лапки и дала стрекача. Лу, вдохновлённая её примером, подпрыгнула, раскрылась и капканом прищемила Айви пальцы (возможно, и не капканом, а челюстями); ведьма с визгом отпрянула, тряся кистью, но л’утэ держалась цепко.

Бьен попыталась сгустить воздух и вокруг себя и потерпела сокрушительное поражение, да ещё и упустила предыдущее колдовство; у мужчин завязалась драка. Эшлин, воспользовавшись моментом, подхватила с тротуара и швырнула веритарчессе в лицо пригоршню лепестков — они с шипением превратились в розовую, едко пахнущую пыль. Бьен шарахнулась назад, одновременно пытаясь применить всё ту же сгущающую колдовскую форму — на этот раз получилось, и оцепенел кусок улицы; даже лепестки застыли в