Правда без лицензии - Ксения Кирина

Правдивая истина — но притом его собственное мнение, которое не обязательно являлось настоящей Правдой. Сколько бы ни было Правды в этих словах Густава, Бьен боялась им верить.

— С Мелиссой мне не сравниться, — строго сказала она.

— Позволю себе заметить, что ваше сравнение неуместно. Многие ядовитые змеи и насекомые обладают яркой окраской. Многие дамы добиваются привлекательности с помощью всевозможных ухищрений. У вас другой тип красоты. Кажется, так это называется?..

— Не знаю. Наверное.

— Вас нужно разглядеть. И дурак тот, кто вас проглядел.

— Стало быть, вы не дурак?

— Смею надеяться. Ведь между нами ещё не всё сладилось, — Густав взял с тумбочки перстень, аккуратно разжал пальцы Бьен и вернул украшение на её правую руку.

А затем взял её за подбородок и легко коснулся её губ своими.

Всего лишь прикосновение губ, тёплое, нежное.

Прикосновение — или всё же поцелуй?..

Бьен казалось, что это должно быть как-то… немного по-другому.

— Ваша апатия заканчивается.

Эти слова мгновенно разрушили очарование момента.

— Значит, вы поцеловали меня не по Правде? Только из-за того, что это способ побороть Остуду? — вскипела Бьен. От злости у неё мгновенно разболелась голова.

— А вы хотели бы, чтобы всё это произошло по Правде?

Бьен, насупившись, промолчала. Густав понимающе усмехнулся, щурясь, точно довольный кот.

— Я прошу вас ответить на этот вопрос в следующий раз, когда мы поднимем эту тему. А прямо сейчас вам следует попить горячего.

Он помог Бьен подняться со стула и бережно сопроводил её в гостиную до дивана. Когда через три минуты Густав принёс с кухни поднос с чаем, то обнаружил, что веритарчесса провалилась в забытьё.

В голову впивались раскалённые иглы, в ушах шумело, горло раздирали невидимые когти, и всё тело бросало то в жар, то в холод (но ледяные уколы Стужи при этом отсутствовали, что не могло не радовать). Ощущения чередовались престранным образом, как-то ухитряясь не совмещаться, — и хвала Правде, иначе было бы совсем плохо. Бьен проваливалась в липкий лихорадочный сон, просыпалась, снова засыпала — и так по кругу…

А потом разом проснулась с тем самым ощущением, которое называется «сна ни в одном глазу». Горло пересохло, головная боль притупилась, затаившись в затылке; в остальном простуда отступила.

Бьен привыкла, что в их квартире постоянно раздаются какие-нибудь звуки: песенки матери, звяканье посуды, покашливание деда Фейвела, скрип его кресла-качалки, шелест газет, пререкания между Орестом и Рэмом (иногда и с самой Бьен). В квартире Ажитэ, несмотря на всего двух постоянных жительниц, шуршало, шелестело, разговаривало, звенело чайным прибором.

Сейчас здесь царила давящая тишина и сумрак очень раннего утра.

Бьен открыла глаза, медленно повернула голову и осмотрелась.

Эта комната в квартире Ажитэ была отведена под гостевую спальню. По всей видимости, при новом (условном) хозяине так и оставалось.

Наткнувшись взглядом на кресло возле кровати, веритарчесса невольно вздрогнула, — ей почудилось, что в нём кто-то сидит, — но почти сразу успокоилась: «кем-то» оказалось её собственное платье. С подлокотника свисали перчатки, на пёстром ковре рядом с креслом темнели туфли.

На прикроватной тумбочке стояла наполненная чем-то кружка, тёплая на ощупь. Бьен, приподнявшись на локте, с жадностью выпила треть жидкости и только потом распознала вкус подогретого молока. Обыкновенно Бьен спокойно относилась к нему, но сейчас оно почему-то показалось ей ужасно противным, до тошноты.

На стук донышка кружки о тумбочку явился хозяин квартиры — так проворно, будто только того и ждал (наверное, сидел за дверью и чутко прислушивался). Он сменил бальный костюм на светло-голубую рубашку и серые брюки. В руках у него был небольшой тазик, на плече белело полотенце.

— Как вы себя чувствуете? — Круадевер поставил тазик на комод.

Бьен сделала несколько вдохов и подтянулась повыше, однако даже столь незначительные усилия вызвали у девушки испарину.

— Нехорошо, — вынужденно признала веритарчесса.

— Ваша Остуда перешла в стадию обыкновенной простуды. С некоторыми дополнительными симптомами.

— Неужели?

— Поверьте моему опыту. Если тошнит, кивните, — Густав указал на тазик.

— Уже не очень, благодарю, — пробормотала Бьен и откинулась на подушку, но почти сразу снова села и подтянула одеяло к подбородку, осознав, что лежит в постели в нижнем белье. — Погодите-ка… Кто меня раздел?

— Вы видите здесь кого-нибудь ещё? — Густав приподнял брови. — Правда, никогда прежде мне не доводилось раздевать женщину без помощи рук, — глубокомысленно добавил он.

Бьен почти что смутилась, но поняла, что уже поздновато — и смущаться, и возмущаться.

— Мои братья вас убьют. И заставят жениться. Или наоборот — заставят жениться и убьют…

Шутка (с немалой долей Правды) Густаву понравилась.

— Ваши братья так радеют за ваше благочестие?

— Как будто вы бы не радели за благочестие сестры.

— Тут вы меня поймали. Увы, сестёр у меня нет, даже двоюродных. По отцовской линии наш род плодовит мальчиками. Хотя у бабушки было три сестры… и три же брата.

— Зачем вы мне всё это рассказываете? — спросила Бьен.

— Мало ли. Вдруг вам однажды это знание пригодится, — Густав прищурился. — Молоко рекомендую допить, как бы ни было противно.

Бьен с неохотой потянулась к кружке.

— Вы в него что-то добавили?

— Оно само по себе — хорошее лекарство от Остуды.

Веритарчесса сморщилась и залпом выпила молоко, чтобы не успеть почувствовать вкус.

Густав одобрительно хмыкнул и забрал у неё кружку.

— В ближайшие два-три дня вам крайне нежелательно колдовать, даже по мелочи. Желательно плотно кушать и как можно больше отдыхать.

— Аксиоманты получают и лекарское образование?

— Скорее, знания анатомии. И противоборства Стуже. Не всегда есть возможность брать с собой лекаря с полным набором инструментов, а твари — и люди — бывают разные, — Густав помедлил. — Открою вам секрет, ситуайена Грандин. Существует парадокс: колдуны без специальных знаний лекаря порою оказывают помощь много эффективнее, чем опытные аксиоманты.

— Почему же тогда Сантуар заставляет аксиомантов учить анатомию?

— Потому что негласный девиз Сантуара: «Сила в знании».

— А потом наравне с этой силой — сплошные парадоксы, — Бьен хихикнула и кашлянула. — Однако колдовство может понадобиться. Ведь Дессин ещё не пойман…

— Это вопрос времени. В Кругах все настороже; что бы там Дессин ни воображал, в них к колдовству относятся с такой же осторожностью, как