Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Потому что «бедная девушка» — никакая не заложница, а сообщница Дессина Атриче, — своим родным мужским голосом сказал Лис. — Сегодня Правда позволила им сохранить свободу. Это ненадолго.

Стоя рядом с ним, Бьен увидела, как сквозь личину на его лице проступают его собственные черты.

Как и он сам, мадам Круадевер никак не отреагировала на произошедшие метаморфозы.

— Ой, теперь можно называть имена? — обрадовалась она. — Я и не сразу заметила!

— Всё можно, если осторожно, — буркнул франт До Ленца и бесцеремонно встряхнул веритарчессу. — Не спать!

— Я не сплю! — возмутилась Бьен.

— Спите с открытыми глазами, — с безжалостной Правдивостью припечатал Лис. — Дело сделано. Печати выжгло светом, поэтому нас никто здесь не держит. Предлагаю убраться отсюда и что-то уже решить с этой гадостью, — он кивнул на книгу в руках Бьен. — А то мне начинает казаться, что вы их жалеете.

— Вы любите додумывать, Правда? — неожиданно для себя спросила Бьен.

— Грешен, — с усмешкой ответил Лис, отпустил Бьен и подобрал с пола брошенные маски. — Измельчали колдуны. Нельзя так легко разбрасываться своими вещами. Даже комок земли, на который наступала твоя нога, можно обернуть против тебя, что уж говорить об одежде и прочем…

Его последние слова утонули в звуках разгорающегося скандала:

— Да вы помешанный! — кричала Коринна дю Патри, наскакивая на Густава, как задиристый молодой петушок на матёрого петуха. — Чёрт побери, когда же вы наконец прекратите свои отвратительные выходки?! Свою Правду вы противопоставляете общечеловеческой! Правда одного человека против Правды всех! Разве это правильно? Справедливо?! Общество должно диктовать, а не вы! Сколько можно терпеть просветительское самоуправство?!

При всей громкости её криков никто из присутствующих не торопился примкнуть к ней. Все жадно наблюдали за новым развлечением.

— Почему вы так злитесь? — невозмутимо спросил Густав, когда Коринна сделала паузу, переводя дух.

— И вы ещё спрашиваете?!

— Я всегда так делаю, когда не понимаю, в чём именно меня обвиняют.

— Вы испортили мероприятие! — взвизгнула Коринна.

— Я? Вы ошибаетесь, ситуайена, и это Правда.

— Ваша Правда! — барышня топнула ногой. — Можете твердить её сколько угодно, но я знаю, что я права!

— Быть правым и быть Правдивым — немного разные вещи.

Густав сохранял спокойствие, тогда как Коринна распалялась всё сильнее.

— Я добьюсь того, чтобы вас с позором вышвырнули из Общества! — завопила она громче прежнего.

— Что ж, буду ждать. Прошу прощения, вынужден откланяться. Всего доброго.

И Вправду — поклонившись, он  отвернулся и зашагал к Бьен, матери и Лису. Бушующую Коринну перехватили дамы.

— Ты не очень-то спешил, — съязвил Лис. — Не спать! — рявкнул он.

Но Бьен уже снова выронила книгу и начала падать. И Густав снова поймал девушку.

От прикосновения его тёплой ладони к спине Бьен начало трясти так, что зубы застучали мелкой дробью.

— Беда с вами, — Лис с отвращением подобрал вместилище, мимоходом коснулся лба Бьен, и дрожь прекратилась. — Неси её в шарэтт, живо!

Вместе с дрожью прекратилось вообще всё: Бьен не чувствовала ни тепла, ни озноба, ни прикосновений Густава, словно её тело теперь существовало отдельно от неё.

— Идите, я заберу наши вещи, — сказала мадам Круадевер.

Бьен сомкнула веки и бессильно уронила голову Густаву на грудь.

Глава 26. Соль, чай и молоко

До шарэтта всей их компании удалось добраться без приключений. Дождь лил, не прекращаясь ни на минуту, однако Бьен воспринимала только шум падающей воды и чувствовала то, что вдыхаемый воздух — прохладный и влажный. Слух, зрение, дыхание и чуть-чуть осязания — всё, что у неё осталось. Наверное, таково существование рыб, вяло думала девушка, пока Густав усаживал её в салон и располагался рядом.

Лис, усевшийся напротив, снял вуаль и завернул в неё книгу с чертями, сверху на получившийся свёрток положил маски. Светлые волосы Прорицателя были знакомо стянуты в хвост.

— Наконец-то можно вернуться домой и попить чаю, — сказала мадам Круадевер, когда Леброн завёл мотор. — Густав?

— Благодарю, матушка, но мы вернёмся к себе. Не обессудь, сначала мы заедем в Ландышевый Переулок.

— Ты уверен? Вам обоим не помешает горячая ванна и горячий чай. Плотный ужин тоже лишним не будет, — особенно вам, ситуайена.

— Благодарю, матушка, мы справимся, — сказал Густав.

У всех матерей пунктик насчёт питания, подметила Бьен.

— Жаль только, что колдун сбежал. И мы не выяснили, кто такой Липко Мёд, — пробормотала она и зевнула — её неудержимо клонило в сон.

— Крепитесь, вам пока что нельзя засыпать, — напомнил Густав, легонько, но настойчиво её тормоша. — Поимка писаки — вопрос краткого времени. Атриче в бегах, у него не осталось ни чернил, ни силуэтов. Сообщница наверняка предоставит ему укрытие, но её адрес известен Сантуару, она не сможет прятаться. Я предупредил супругов Альфир, из дома позвоню в Сантуар. К слову, ситуайена, мадам Альфир сегодня и завтра ещё ночует у вас.

Бьен кивнула. Это простейшее движение далось ей ценой огромного усилия — голова налилась простудной тяжестью.

Густав крепче прижал девушку к себе, держа, укутанную в накидку, как ребёнка. Пользуется моментом слабости, чтобы не получить пощёчину, беззлобно подумала веритарчесса. А позволь он себе что-то подобное несколько дней назад, уж она бы ему…

Её сознание соскользнуло в полудрёму, потому как очнулась Бьен, когда Густав уже забирал её из салона. Над головами у них парил купол раскрытого зонта, по которому барабанил дождь.

— Держи, фрау, — Лис сунул в руки Бьен свёрток с книгой. Маски оставил себе.

— Я не сплю, — прошептала веритарчесса.

— Вижу. Доверься Густаву, дитя, — Листис со смешком попрощался и захлопнул дверцу шарэтта.

В состоянии, в каком пребывала Бьен, было очень трудно различить доверие и недоверие. Даже будь аксиомант отъявленным мерзавцем, сейчас она ничего не могла сделать, чтобы вырваться из его рук, — её тело по-прежнему отказывалось слушаться. Впрочем, что уж там утаивать, — какой девушке не понравится, что мужчина носит её на руках?.. Ничего непристойного Густав не делал…

Через пару минут Бьен переменила мнение — он миновал дверь её квартиры и понёс на следующий этаж.

— Вы кое-что забыли, ситуайен.