Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Возможно, вы что-то поймёте из содержания беседы?
— Это пока подождёт. Вы мне скажите вот что: всё ли из сказанного ими было Правдивым?
Бьен заверила, что сказана была Правда, и уточнила, что имён произнесено не было — и остаётся только догадываться, кого подразумевали Дессин и Мелисса. Веритарчесса чувствовала, что её догадки очень близки к настоящей Правде, но всё-таки оставалась крошечная вероятность, что речь шла о других людях…
Пока Бьен и Густав разговаривали, снова сменилась музыка. Перед началом новой музыкальной композиции распорядитель объявил, что дамы приглашают кавалеров. Круадевер чертыхнулся.
— Ситуайена, вы не могли бы пригласить меня? — извиняющимся тоном попросил он.
Бьен не хотелось танцевать, но она выполнила его просьбу и, не удержавшись, подколола:
— Боитесь кого-то, ситуайен?
— Не хочу тратить время на бессмысленные разговоры, — Густав Правдиво уклонился от прямого ответа.
Танцем оказался очередной вальс, но на этот раз музыка была приятнее и оживлённее. Танцующих прибавилось; Правда, мужчины были этим не слишком довольны, в отличие от своих дам.
— Как вы поняли, что я… сделала? — с заминкой спросила Бьен.
— У вас на щеке крохотная капелька чернил. Откуда она ещё могла взяться, как не от силуэта?..
— Почему вы сразу не сказали?! — всполошилась Бьен. — Мне нужно умыться!
— Не волнуйтесь так, она почти не видна. И силуэта, которому она принадлежала, больше нет, вреда от неё не будет.
— Востроглазый вы.
— Мне положено, — Круадевер вздохнул. — Есть и другой признак — вы озябли, даже танец не помогает вам согреться. Вам бы сейчас поесть и попить горячего.
Теперь, когда он об этом сказал, Бьен поняла, что и Вправду немного замёрзла. Ощущение, подобное тому, что приходит с простудой: как будто бы и не морозит, но от малейшего движения или прикосновения к чему-либо по телу пробегает волна озноба.
— Какая жалость, что нельзя. Если бал будет продолжаться в таком же темпе, к утру от меня останется тень, — невесело пошутила веритарчесса.
— Посмотрим, как начнётся ужин. Может быть… — Густав умолк, не договорив.
— В чём дело? — спросила Бьен, но через секунду поняла, в чём. Или в ком: силуэты тоже объединились в пары и выводили корявое подобие вальса, не попадая в музыку. Густав притянул партнёршу чуть ближе к себе, чтобы ненароком с ними не столкнуться.
— Чёртов бал! — выдохнула Бьен.
Вечер, плавно переходя в ночь, становился всё более абсурдным. Ненастоящим. Бредовым.
Продолжая кружиться в вальсе, поддерживаемая руками Густава, Бьен со смешанным чувством раздражения и веселья подумала, что и Вправду впадает в горячечный бред. Или уже пребывает в нём, и ей только мерещится всё вокруг.
Ну какой колдун в городе, где есть Сантуар, решится открыто выпустить на балу чертей? Только самый настоящий одержимый безумец.
Дессин Атриче тоже танцевал — с Коринной дю Патри — и, кажется, сам не ожидал от своих «детищ» такого самоуправства. Но пока что ничего не мог с ними поделать, и это его злило — его лицо почти сравнялось цветом с нарядом его партнёрши.
Находясь по разные стороны баррикад, чертёжник и веритарчесса были скованы одними и теми же правилами… одной и той же Правдой.
«Кому-то из нас вот-вот придётся открыто применить колдовство», — подумала Бьен.
— Почему теперь они танцуют? — спросила она.
— Они же дети — хотят развлекаться и повторяют за взрослыми, — ответил Густав.
Силуэты и Вправду двигались так же неповоротливо, как школьники на первых занятиях танцами.
Темп мелодии ускорился, и танцующие пары довольно быстро под него построились. Силуэтам на это ума не хватило, и они начали сталкиваться друг с другом, оставляя на паркете чернильные следы. Теперь вальсирующие люди были вынуждены, нарушая этикет, смотреть себе под ноги, чтобы не наступить в чёрные лужицы. Дамам было гораздо труднее, потому что многие из них выбрали платья со шлейфом. Если свой короткий Бьен подбирала легко, зацепив специальной петлёй за запястье, то кому-нибудь вроде Мелиссы приходилось туго, ведь даже в подобранном виде от такого шлейфа оставалось много волочащейся ткани.
— Чёртов бал, — повторила Бьен. — Чёртов бал, точно из страшных историй…
— Что происходит, чёрт возьми?! — громогласно вторила ей женщина из пары «по соседству». Её кавалер пытался её успокоить, но тщетно. — Нам было сказано, что они здесь только как слуги! С какой стати они лезут под ноги?! Кто-нибудь, уймите же эту колдунскую мерзость!
Похоже, она обращалась к Густаву Круадеверу, — однако он не сделал и попытки остановиться, продолжая вести Бьен (уводить её от колдуна и его «детищ»). Рисунок танца изменился, все импровизировали на ходу и перемешались; ровный круг превратился в хаотичное столпотворение.
— Подождите до завершения танца, мадам! — выкрикнул Дессин.
Что дама крикнула ему в ответ, Бьен не разобрала, но интонации были определённо бранные.
Спину от основания шеи и до поясницы вдруг окатило волной невесть откуда взявшегося холода, и веритарчессу бросило в такую сильную дрожь, что даже сбилось дыхание.
— Осталось совсем немного, — шепнул Густав, и его хватка стала твёрже.
Это «немного», по ощущениям Бьен, тянулось целую вечность; к концу танца девушку трясло от озноба, и стало труднее дышать, как будто на грудь лёг тяжёлый камень (и ожерелье было не при чём). Простуда, последствия колдовства и усталость, — так думала Бьен, безуспешно пытаясь не стучать зубами.
Густав прекрасно рассчитал время и как раз на последних тактах музыки подвёл Бьен к укромному местечку среди кресел и цветов, где уже поджидал Лис.
— Остолоп! — припечатал он своего ученика. — Ты как допустил, чтобы она довела себя до такого состояния?! Чем ты занимался? Заигрывал с рыжими кровопийцами?
— С кем?! — выпалила Бьен и кашлянула — в горле запершило.
— Здесь две рыжие хлоссы. Одна, Правда, напялила парик, — с расстановкой проговорил Лис. — И она хорошо знает ваше лицо, ситуайена, потому что преследовала меня битых полчаса.
— Да, я её знаю, — слабо прошептала Бьен, поняла, что это не совсем Правда, и поправилась: — Думала, что знаю.
Мелисса
