Правда без лицензии - Ксения Кирина

Нужен был яркий свет.

Бьен протянула руку и зажгла лампу над зеркалом — по счастью, Печать в ней была новая. Вспышка, усиленная колдовством, озарила помещение, посрамив дрожащие свечи. Когда Бьен, досчитав до десяти, погасила искусственный свет, от силуэта осталась дымящаяся клякса на полу, размером чуть больше ладони.

Куирп, лишившись оболочки, взвился к потолку и начал метаться, точно шальная муха. Зажжённые свечи давали меньше света, чем лампа, зато от них исходило тепло живого огня. Духу из Стужи некуда было деваться: вселиться в Бьен он не мог, как и существовать без тела, ни вниз, ни сквозь потолок ему дороги не было, и вскоре он бесславно растаял, осев на зеркало мелкими каплями влаги. Да и от тех через пару минут ничего не осталось…

И даже бумага не понадобилась. Хотя Бьен предпочла бы поймать чёрта на бумагу, чтобы уменьшить отдачу от применения колдовства.

На одного силуэта на балу стало меньше.

Веритарчесса схватилась за край раковины, пытаясь унять дрожь в пальцах, и заметила на перчатках чёрные пятнышки. Отстирать их сейчас не представлялось возможным.

Без нового колдовства было не обойтись.

Первым делом Бьен взяла пару бумажных полотенец и постаралась максимально убрать чернила с пола, после чего подожгла от свечи каждый испачканный комок бумаги, а пепел стряхнула в раковину. Затем веритарчесса занялась перчатками: сосредоточилась и плавно всплеснула руками; чернила «покинули» золотистую ткань и крошечными шариками скатились также в раковину. Всё это было тщательно смыто водой.

Удача в те минуты улыбалась Бьен: никто не нагрянул в дамскую комнату, пока веритарчесса расправлялась с силуэтом и устраняла последствия короткой колдовской баталии. Наведя порядок, Бьен позволила себе перевести дух — и наконец обдумать подслушанное.

Дессин и Мелисса сговорились, это было яснее ясного, — как и то, что они упомянули продажниц и мадам Фрайду. Они знали, где сейчас ведьма. Не было никаких сомнений, что биннш-ит удерживают насильно там, где она находилась, по приказу чертёжника.

Но сам факт разговора ситуайены Ажитэ и ситуайена Атриче был странным, мягко говоря. Ведь Мелисса совершенно точно наблюдала за Бьен — за ситуайеной, которую считала Бьен (веритарчесса тешила себя надеждой, что подруга её всё-таки не узнала). И Мелисса видела, куда она пошла. Направлений из почти безлюдного коридора ничтожно малое количество, догнать девушку в зауженном платье — плёвое дело, да и сама Бьен не старалась скрыться. Но Мелисса пришла в женский туалет отеля и привела туда же колдуна! Ладно бы она Вправду искала место для приватной беседы и потому прятала Дессина в кабинке, подальше от женских глаз, но она не стала проверять, не затаился ли кто-нибудь поблизости, прежде чем начать разговор. И уничтоженный силуэт явно караулил Бьен, зная, где она… но опять же, для чего? Чтобы она не передала содержание подслушанного Густаву? Может быть, силуэт караулил не Бьен, а напал бы на любого человека, оказавшегося на её месте?

А можно ли считать Мелиссу подругой после того, как она была поймана на не-Правдивости?.. А вдруг колдун её вынудил?!

Последнее предположение нравилось Бьен гораздо больше, чем мысль, что Мелисса ввязалась в колдовскую дрянь по своей воле.

В коридоре по-прежнему было пустынно и тихо, не считая истукана в ливрее и доносящейся из зала музыки. Входные двери и двери в ресторацию были закрыты; выход к лестнице, арка в гардеробную и поворот к служебным помещениям — загорожены ширмами.

Бьен зябко повела обнажёнными плечами — то ли по коридору и холлу гулял сквозняк, то ли Вправду вместе с силуэтами просочилась Стужа; однако при всём при этом свечные огоньки держались прямо и уверенно. В приёмной на свечах решили сэкономить, что создавало интимный полумрак, — в котором могла спрятаться орда силуэтов. Бьен с минуту всматривалась в тёмные углы и прислушивалась, но все силуэты предпочитали толпу уединению.

Слуга продолжал изображать столб. Дама, прохаживающаяся в одиночестве туда-сюда, его нисколько не смущала.

— Скажите, пожалуйста, ситуайен, вы не видели здесь даму в белом платье? — обратилась к нему Бьен.

Слуга перевёл на неё взгляд и медленно, заторможенно моргнул.

— Кажется, она кое-что обронила, — добавила веритарчесса, надеясь хоть как-нибудь его расшевелить.

— Если вы обнаружили кем-то потерянную вещь, её следует сдать в бюро находок. Это там, — парень указал в сторону приёмной. — Оставьте вещь на стойке регистрации.

— Благодарю! — Бьен одарила истукана лучезарной улыбкой (которую он, кажется, даже не заметил) и прошла в указанном направлении. Конечно же, ничего там оставлять она не собиралась.

Беглый осмотр холла, а затем приёмной подтвердил, что все силуэты (или их бо́льшая часть) стеклись в бальный зал. Во всяком случае, на это была надежда — ведь тогда останется только плотно закрыть двери и применить аксиомантию.

К моменту, когда Бьен вернулась в зал, быстрый танец сменился медленным. Тягучая монотонная мелодия соответствовала общему настроению: под завывания скрипок вальсировали всего четыре пары, среди них — супруги Альфир. Остальные гости, снова разделившись на группы, что-то обсуждали и перемещались с нескрываемой нервозностью, озираясь на ходу. Дамы перешёптывались, прикрываясь веерами, мужчины торопливо обменивались листами бумаги, что-то записывали, подписывали…

Не бал, а бюрократия, с иронией подумала Бьен и поискала глазами Густава.

— Ситуайена… — произнёс он, возникнув у неё за спиной, и девушка вздрогнула, покрывшись мурашками. — Прошу прощения, я не хотел вас напугать.

— Не хотели, но напугали. Вы хорошо провели время?

— Благодарю, сносно.

Правда.

Бьен поёжилась, мимолётно пожалев, что заблаговременно не позаботилась о шали или палантине, что можно было бы накинуть на плечи.

— А вы… — Круадевер посмотрел Бьен в глаза и одними губами произнёс: — Вы искажали Правду.

Он не спрашивал. Бьен сделала вывод, что применение колдовства уже оставляет отпечаток на её внешности, и маска этого не скрывает.

— Что произошло? Почему вы…

На любезности у Бьен не осталось сил, и она, не дослушав вопрос, выпалила:

— Потому что одна из этих тварей пыталась меня придушить!

— Где?

— В дамской комнате, — язвительно сообщила Бьен.

Аксиомант слегка смутился, усадил девушку в кресло и засыпал вопросами. Более всего его интересовало, что же предшествовало нападению — «что могло спровоцировать ожившую кляксу».

Бьен, слегка обидевшись (кто бы сомневался — у сантуарского аксиоманта всегда во всём колдунья виновата!), вкратце описала случившееся, замолкая, когда какой-нибудь силуэт подбирался слишком близко. Круадевер с отсутствующим видом оглядывал зал, но Бьен знала, что аксиомант впитывает каждое её слово.

— Это