Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Условие бала затрагивает и личные прозвища, отметила Бьен.
— Он начертал их заранее. Он и его сообщник оба здесь? — спросил Густав.
— Только колдун. Своего дружка он отослал куда-то, что нам на руку. Бродячие кляксы вам помешают?
— Пока сложно оценить, — уклонился от точного ответа Круадевер.
Но Конрад Альфир не был бы главой Круга Тортуозов, если бы не умел просчитывать ходы.
— Чтобы остановить чертёжника, сперва вам придётся избавиться от его чертей, — рассудил он. — Если вам что-нибудь потребуется для этого, только скажите.
Густав поблагодарил и сказал, что пока что ничего не нужно.
Альфиры пожелали аксиоманту и веритарчессе приятного вечера и направились к дверям.
Густав сел, однако вскоре ему пришлось подняться — к дивану уверенным шагом приблизилась рыжеволосая девушка в оранжево-красном платье с открытыми плечами, красных перчатках и блестящей золотом маске. Это была Коринна дю Патри, — и она точно узнала Круадевера, потому что пожирала его глазами.
— Ах, какой приметный гость посетил маскарад! — пропела она. Густав учтиво поклонился. — Помните обещание, высокорослый ситуайен.
— Мне его не забыть, ситуайена. А помните ли вы о своём?
Коринну мгновенно перекосило, но она усилием воли взяла себя в руки и улыбнулась.
— Нигде и никогда вы не свободны от предрассудков! Даже на маскараде! — воскликнула она.
— Такова Правда. Есть привычки, от которых не отделаться, — добродушно подтвердил Густав.
Бьен догадалась, что он намеренно отвлекает внимание Коринны от неё.
— О, маски ещё не сброшены? — присоединился к разговору хорошо знакомый Бьен женский голос, и к их группе подошла та высокая дама в белом. Её язвительное замечание предназначалось Круадеверу, ведь она тоже его узнала.
А Бьен узнала её.
Вне всякого сомнения, это была Мелисса Ажитэ, — но в каком виде! Бьен и в страшном сне не могла себе представить, чтобы её подруга выбрала подобное сочетание: ослепительно-белоснежный наряд со шлейфом, струящимся от плеч, — и длинные алые перчатки (Бьен поразилась тому, что заметила их не сразу). Полумаска Мелли была совсем узкой, больше похожей на очки в широкой ажурной оправе, чудесные рыжие локоны тщательно спрятаны под иссиня-чёрный парик, губы накрашены алой помадой…
Перестань пялиться, немедленно приказала себе Бьен и порадовалась тому, что сидит.
— Преждевременно, ситуайена, ведь бал ещё даже толком не начался. Или вы торопитесь открыть прекрасное лицо? — с очередным полупоклоном спросил Густав.
— О, я утаиваю немногое, как вы можете заметить, и во многом лишь потому, что следую моде, — с улыбкой ответила Мелисса и пристально изучила Бьен с головы до ног, особенное внимание уделив ожерелью на её шее.
Веритарчесса изо всех сил старалась сохранить внешнее спокойствие.
Мелисса хотела обратиться к ней, но неожиданно переменилась в лице.
— О, прошу меня простить, — бросила она и поспешила прочь.
Бьен проводила её взглядом и увидела Лиса: он медленно прогуливался вдоль противоположной стены, но его профиль — профиль Бьен — отчётливо обрисовывался под тонкой вуалью и отражался в зеркале…
В эту минуту тренькнул третий звонок, и зал пришёл в движение: пары поспешили к центру, остальные гости (их осталось совсем немного) расступились, давая им пространство. Что бы Мелисса ни намеревалась сделать, ей пришлось вернуться к своему партнёру. Дессин галантно повёл её сразу за Альфирами; она на ходу то и дело оглядывалась на Лиса.
Конрад, как распорядитель и организатор, поднялся на возвышение к музыкантам, оттуда громко поприветствовал гостей, огласил краткую программу мероприятия (если совсем кратко, получалось что-то вроде танцы-ужин-танцы) и пожелал всем приятного времяпровождения. Затем он спустился, предложил руку Медее, и пары выстроились для первого танца-шествия. Грянула торжественная мелодия.
Танцевать на балу совершенно не то же самое, что репетировать вдвоём в сравнительно небольшой комнате (и в тишине): Бьен в первые мгновения растерялась и едва не сбилась с шага, на короткое время напрочь позабыв обо всём остальном. Однако Густав не позволил партнёрше смешаться и упустить нить танца.
— Всё хорошо? — спросил аксиомант.
— Да, благодарю, — Бьен вложила в последнее слово больше, чем обыкновенный вежливый ответ, и Густав это понял.
— За ужином постарайтесь ничего не есть и не пить, — прошептал он.
Бьен и без его совета кусок в горло бы не полез.
Как бы ей ни хотелось проследить за Мелиссой и колдуном, она волей-неволей сосредоточилась на танце — и удовольствии: всё-таки Густав был умелым партнёром. А какая женщина не хочет побывать на балу, в красивом наряде и маске, в сопровождении завидного кавалера?.. И когда он так смотрит…
Густав и Вправду не сводил с Бьен глаз, и в его пронзительном взгляде ей почудилось что-то алчное.
— О чём вы думаете? — выпалила веритарчесса.
— Отличный вопрос! — хохотнув, одобрил Круадевер. — Однако ответ на него вам известен, не Правда ли?
Бьен предпочла бы услышать что-нибудь более определённое (и Правдивое, разумеется). Но в беседе возникла пауза — танцующие разошлись, как того требовал рисунок танца. Зато Бьен смогла чуть-чуть понаблюдать за Мелиссой и Дессином; их пара оказалась на некотором отдалении и притягивала внимание благодаря цвету костюмов. Впрочем, ничего необычного или подозрительного усмотреть не удалось.
— А о чём думаете вы? — спросил Густав несколько мгновений спустя.
— Ответ вам известен, — легко ответила Бьен.
Первый танец завершился, и гости разошлись — подальше от оркестра и заунывной мелодии перерыва.
Мимо Бьен, чуть не задев её под локоть, проскочил силуэт с подносом, на котором позвякивали опасно накренившиеся бокалы; содержимое не выплёскивалось только чудом. Неудивительно, что все, кому предлагались напитки, не торопились освежиться.
— Неуклюжее творение, — проговорил Густав.
— Ошибаешься, — музыкально произнёс Лис, появляясь у него из-за спины. — Оно очень гибкое и прыткое. Его принудили делать то, что противно его природе. Тот, кто начертал этих красавцев, талантливый недоумок. Они же почти не управляемы!
— Они в любой момент могут броситься на людей?! — вырвалось у веритарчессы.
— Очень даже вероятно. Не диво, когда голова плоская и пустая, — Лис хохотнул, хотя, как показалось Бьен, ничего смешного в этом не было.
— Чья? — машинально уточнила она.
— Чертенячья, конечно. Впрочем, вы правы, фрау, у того, кто
