Правда без лицензии - Ксения Кирина

Что любопытно — он нисколько не обманывал.

Объяснение его занятости могло быть простым: очередная помощь Оресту в жандармерии. Однако Бьен (не без оснований) заподозрила, что Рэм за её спиной договорился о чём-то с Круадевером.

— У меня с утра встреча с мадам Салвин, — сказала она, заставила себя взять кусок хлеба и принялась намазывать его маслом.

— Так с утра же. А чай в пять часов пополудни.

— Я и не отказываюсь. Просто говорю о встрече с мадам Салвин. Она хотела рассказать что-то очень важное.

— Очень важную очередную сплетню, — пробормотал Рэм, громко хрюкнул и тут же получил от матери несильного воспитательного шлепка полотенцем по шее.

Медея поджала губы, сдерживая смех (чтобы и ей не попало).

— Простите, ситуайена Эскро, что не можем взять вас с собой, — сказала мадам Катрина.

— Что вы, мадам! Я всё понимаю и очень благодарна вам за ваше гостеприимство.

Орест хотел что-то добавить, но наткнулся на предупреждающий взгляд матери и срочно захотел съесть ещё один бутерброд.

— Кстати говоря, а что же ситуайен Круадевер? — будто невзначай поинтересовалась мадам Катрина. — Вы вчера сделали то, в чём ему требовалась помощь?

— Да, матушка. Всё в порядке, — ответила Бьен.

— Мы помогали ему разобраться с чертовщиной, — с ухмылкой возвестил Рэм и снова получил полотенцем. — Ай! А теперь-то за что?!

— Не выражайся за столом!

— Я сказал Правду!

— Всё буквально так и было, мама, — Бьен поспешила вмешаться.

— Что ж, извини, Рэм, — в голосе мадам Катрины, однако же, не было ни намёка на раскаяние. — Но старайся осторожнее подбирать слова. Тебе известна поговорка: только помяни гадость, и вот она, тут как тут. Нечего приманивать её к еде.

Рэм угукнул, жуя хлеб.

После завтрака и небольшой уборки каждый нашёл дело по себе: Орест умчался на службу, дед Фейвел сел дочитывать газеты, мадам Катрина вознамерилась заняться костюмом для бала, и Медея охотно присоединилась к ней. Бьен кое-как одолела один бутерброд с маслом, помогла матери с посудой и спустилась в офис, прихватив с собой хлеб с вишнёвым вареньем и несколько конфет из вазочки: обещание, данное Лу, следовало выполнить.

Печати перестали светиться, и теперь их можно было заметить только зная, где они, и пристально всматриваясь. Бьен проверила свою и убедилась в её целостности; насколько веритарчесса могла судить, Печати Густава тоже были целы.

Силуэт, вопреки опасениям Бьен, никуда не делся, — так и сидел в своём вместилище, опутанном серебряной сеточкой. От фигурки веяло холодом и злостью. Зато фиалки, в отличие от вчерашнего дня, чувствовали себя прекрасно — коричневая кромка исцелилась, лепестки снова обрели насыщенную синеву и упругость; явно не обошлось без аксиомантии…

Бодрствующая и скучающая л’утэ гостинцам ощутимо обрадовалась. Правда, чтобы она смогла их скушать, Бьен пришлось переселить её в фигурку (самым трудным оказалось уколоть себя иглой до крови) и спрятать в пустой ящик стола — на случай, если мадам Салвин вздумается заглянуть пораньше.

Однако соседка почему-то не пришла, хотя Бьен добропорядочно прождала её до полудня. Продажницы тоже не объявились. И даже Тьяго заглянул в Ландышевый Переулок всего на пять минут: хрипловато поздоровался, сообщил, что с ним всё в порядке, передал привет мадам Катрине, повесил на дверь лавки табличку «Закрыто до пятницы» и умчался.

Рэм, как Бьен и предполагала, почти сразу после того, как они вместе вышли на лестничную площадку, вернулся в квартиру за верхней одеждой и улизнул с Круадевером «по важным делам». Оба клятвенно пообещали поделиться всем, что им удастся разузнать.

— Не забудь, братишка, что нас пригласили на чай к пяти часам! — крикнула им вслед немного раздосадованная Бьен.

— Не волнуйтесь, ситуайена Грандин, я верну вашего брата вовремя, в целости и сохранности! — вместо Рэма откликнулся Густав.

При желании, Бьен могла бы вцепиться в каждое его слово. Но не стала тратить время — ни его, ни своё.

В ожидании мадам Салвин (и других вероятных посетителей — которые тоже не объявились), веритарчесса от нечего делать принялась обдумывать визит к семейству Ажитэ.

Насколько обижена Мелисса? Означает ли подтверждённое приглашение на чай, что она сменила гнев на милость? И стоит ли при мадам Марте поднимать тему пропажи писем? В конце концов, это дружеский визит, а не деловой. Но вопросы слишком важны, чтобы оставаться без ответов…

Нет, решила Бьен. Она не станет оскорблять подругу, говоря о неприятных ей вещах посреди дружеского чаепития, и, тем более, в присутствии других гостей. Лучше улучить момент, пригласить Мелли в Ландышевый Переулок и уже тогда предпринять ещё одну попытку поговорить с нею о Густаве. Ведь Бьен не отказывала подруге в помощи.

Ближе к полудню в офис спустилась Медея, снова в парике. Она принесла Клэффи.

— Кажется, она хочет что-то сообщить, — извиняющимся тоном сказала мадам Альфир. — Вся извертелась, не давала покоя.

Лу в ящике стола мгновенно оживилась, почувствовав присутствие сородича. Бьен взяла Клэффи в руки, подхватив под мягкое брюшко.

Она была искусно сшитой и плотно набитой подушечкой для иголок в форме ёжика — тельце, лапки, острая мордочка с носом-бусинкой и глазками-пуговками; имелся даже маленький хвостик! Многочисленные иголки и булавки наполовину высовывались из спинки. Оставалось загадкой, как ежихой поглощается и куда же помещается пища.

Клэффи беспокойно переминалась с лапки на лапку, словно не знала, как выразить свою тревогу.

— Что-то случилось? — спросила Бьен.

После нескольких попыток разобраться ей удалось понять, что Клэффи волнуется за свою хозяйку. Похоже, что мадам Фрайду должна была забрать свою л’утэ, но почему-то даже не давала о себе знать. Ещё Клэффи беспокоил её друг Эгвильон, второй ёжик Филиппы, — от него тоже не было вестей, и куда он подевался, она не знала.

— Я не знаю, что с ними, — честно сказала Бьен. — Могу только пообещать заботиться о тебе до тех пор, пока мадам Фрайду сама не объявится.

Маленькая подушечка шумно вздохнула, посапывая носом, — не отличить от вздоха существа из плоти и крови.

— Если хочешь, можешь остаться здесь, в офисе, — предложила Бьен. — Главное, не попадайся на глаза соседям и посетителям.

Ежихе это предложение понравилось, и Бьен посадила её к Лу. Та охотно поделилась с новой подружкой последней конфетой. Съели они всё до крошки.

Медея поднялась наверх, и Бьен осталась в тишине (не считая шорохов