Правда без лицензии - Ксения Кирина

Прозвучало это, несмотря на улыбку и игривый тон, угрожающе. Так говорят люди, которые привыкли добиваться желаемого любыми средствами.

Тьяго чуть заметно нахмурился, но никак не осадил нахала. Похоже, тот представлял собой некую опасность. Может быть, он соглядатай из Сантуара? Говорят, они время от времени проверяют друг друга и всех в окружении. Этот мог явиться из-за Густава…

Нет, скорее уж светловолосого модника принесло прямиком из Кругов.

И неизвестно, что хуже.

— Что с вами? Вы побледнели, ситуайена, — заметил незнакомец.

— Пустяки, не стоит беспокоиться, — отмахнулась Бьен, изо всех сил желая, чтобы фраза прозвучала Правдиво (вдруг он — Правидец?).

— Я предпочёл бы, чтобы вы разрумянились, — заявил её собеседник (видимо, полагая, что это девушке должно понравиться).

Но он ошибся: Бьен рассердилась.

Что он себе позволяет?!

— Знаете, я всё-таки вернусь позднее, ситуайен Рузэ. Мой вопрос не настолько срочный, — сказала она, нарочито проигнорировав нахала в сером пальто, развернулась на каблуках, почти бегом вернулась в свой офис и заперла за собой дверь.

Не станет же этот тип ломиться силой!

Однако он оказался настырнее и нахальнее, чем Бьен предполагала, — насколько она могла судить по звукам, он, покинув книжную лавку, отправился прямиком к продажницам, и те встретили его весьма любезно.

— Кто бы сомневался, — пробормотала Бьен.

Нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, она выждала пару минут и прокралась к Тьяго. На этот раз предварительно постучала, ответа не получила — и всё же рискнула заглянуть.

Подстрочник, давясь кашлем, сидел за столом. По столешнице были разбросаны какие-то документы, из опрокинутой чернильницы медленно вытекали чернила.

— Прости, пожалуйста, я не… — входя, тихо начала Бьен. Тьяго махнул рукой, прервав девушку на полуслове.

В первую секунду ей показалось, что он справится с приступом, но уже в следующую Подстрочник с жуткими булькающими звуками скорчился, опираясь на столешницу, и сгрёб правой рукой бумагу, сминая в кулаке. Пальцы левой судорожно царапали дерево. Очки свалились куда-то под стол.

— Тьяго?! Что с тобой?!

Подстрочник захрипел, затем содрогнулся и вдруг, как марионетка на ниточках, всем телом откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и забился в припадке. Руки соскользнули со стола и вцепились в подлокотники, ноги скребли каблуками по полу, на напряжённой шее вздулись жилы…

Бьен почувствовала, как губы укололо крохотными иголочками.

Стужа.

На Тьяго напало озлобленное от голода не-Правдивое существо. Притом не видимое для человеческих глаз.

Бьен кинулась к столу, зажгла лампу и выкрутила её Печать на полную мощность, одновременно представляя, как свет выхватывает из мрака тень врага. От яркой колдовской вспышки на глазах веритарчессы выступили слёзы, но, смаргивая их, Бьен отчётливо увидела то, что напало на Тьяго.

Она сразу предположила, что это куирп, стремящийся захватить тело для себя. Конечно, до этого Бьен никогда не видела куирпов, но знала, что они невидимы сами по себе, — а существо, распластавшееся на Тьяго, походило на плоскую и расплывчатую, точно клякса, призрачно-серую копию его самого — что-то вроде ожившей тени. Почти прозрачные руки, похожие на паучьи лапы, сомкнулись на шее Подстрочника. На воротнике рубашки чернели брызги…

Чёрт!!!

Как и чем сражаться с бесплотным чуждовищем?! Первейшее средство — предназначенная для защиты Печать Правды или затаённое серебро.

Бьен расстегнула пуговицу на воротничке блузы, трясущимися руками сняла с себя талисман и накинула его на шею Тьяго. Даже не понадобилось застёгивать замочек: едва серебряная фиалка легла на грудь Подстрочника, раздался… не вой, не звук, а скорее даже ощущение звука, от которого заныли все кости. «Тень» схлынула с тела Тьяго, уползая под кресло, из-под него — под стол и прочь, к приоткрытой двери. Подстрочник обмяк, испустил короткое сиплое завывание и захлебнулся кашлем.

— Ах ты дрянь! — Бьен со всей силы ударила каблуком по утекающей «тени» — и попала,  почувствовав ногой что-то упругое. Оно снова «взвыло», рванулось и резво устремилось в проходную.

Веритарчесса бросилась в погоню, на миг замешкалась, озираясь, заметила, как «тень» просочилась на улицу под входной дверью, и пулей выскочила на крыльцо — только чтобы увидеть, как тёплый солнечный свет превращает не-Правдивое существо в облачко пара.

— Туда тебе и дорога, — прошептала Бьен и поспешила к Тьяго.

Он уже перестал кашлять, но всё ещё тяжело дышал; подобрал очки и пытался протереть их платком. По столешнице, впитываясь в бумаги, расплывалась лужица чернил.

— Тебя пытался задушить… наверное, чёрт, — сказала Бьен, с трудом пытаясь отдышаться, — как будто это её только что душили. — Кто это был?

Тьяго понял, что она имеет в виду не чёрта, и прохрипел:

— Не знаю… Настоящего имени не знаю. У него при себе была рекомендация Конрада Альфира, закреплённая Печатью.

— Но он же как-то назвался?

— Да, — Тьяго скрипуче хихикнул и тут же объяснил, почему: — Он сказал, что к нему можно обращаться как к ситуайену Да.

Бьен тоже хихикнула, хотя смешно не было, и задала следующий вопрос:

— Откуда появился чёрт?

— Наверное, отсюда, — Тьяго с сомнением указал на стол. — Где-то тут утонул конверт… Этот Да передал мне два конверта — один с оговоренной платой за книги, в другом, как он сказал, находится то, что меня заинтересует. Я открыл, и сделалось черно.

— И ты просто так взял и вскрыл послание неизвестно от кого?!

— На нём тоже стояла Печать Правды, Бьен. Вот ты мне и скажи — возможно ли спрятать под нею чёрта?

Правдиво произнося слово «чёрт», Бьен всё-таки сомневалась, что душитель был тем, что оно обозначает, — в частности, потому, что он легко сгинул от тёплого солнечного света: такое могло произойти только с существом из Стужи. Черти же боятся света, но сбегают от него, а не исчезают, и уничтожить их можно одним способом: согнав на бумагу и отправив её в огонь…

Веритарчесса принялась перебирать в уме варианты.

Куирпы нападают на разум человека, выбирая момент, когда тело ослаблено — болезнь, забытье или сон, им нет резона причинять вред, даже напротив — они стараются беречь плоть как можно дольше. Л’утэ также не нападают на людей, не имея вместилища, — но и с ним крайне редко выказывают агрессию. Другие порождения Стужи, о которых знала Бьен, обладали собственной плотской оболочкой.

А чёрт — порождение колдовства, то есть заведомо искажённой Правды, и обитает только на какой-либо поверхности, вне её становясь бессильными бесформенными пятнами.

Тварь, напавшая