Правда без лицензии - Ксения Кирина

Густав негромко рассмеялся.

— Ну уж нет, ситуайена Грандин! Так легко вы меня не поймаете. На этот вопрос я отвечать не стану. Разве вы не изучали модный в Обществе язык цветов?

— Поверхностно.

— Признаться, я тоже не знаток, но о фиалках знаю почти всё — как-никак, именно фиалка стала символом Печати Правды. И я здесь не только из-за них.

Бьен, верно истолковав намёк, пригласила Густава присесть. Аксиомант с благодарностью опустился в кресло и с явным удовольствием откинулся на спинку.

Выглядел он по-прежнему неважно: бледный, под глазами синяки. В солнечном свете это было особенно заметно.

— Я посетил обе Свелларские школы и попутно ещё одну, недалеко отсюда, на улице Тюльпанной, — деловито сообщил Густав.

Бьен кивнула и встрепенулась:

— Вы успели объехать четверть города всего лишь за утро?

— Обижаете, ситуайена Грандин. В моей работе — как и в вашей, собственно, — порою и не так приходится изворачиваться, а тут всего-то три часа времени понадобилось… И у меня плохие новости. В этих трёх школах наблюдаются проблемы с Правдой и Правидением, притом искусно спрятанные — если не знать, что искать, можно легко пропустить. И, боюсь, во многих школах Иннакарта такая же картина. Во-первых, среди детей кишмя кишат злоречия, в том числе о безбрачии. Что хуже всего, — в сплетни искренне верят, как и во многие другие глупости светских хроник. Кропотливо взращённая вера в нерушимость печатного слова во всей красе. Во-вторых, к письменным работам школьников самым возмутительным образом открыт доступ, и сколько оттуда украдено почерков, можно только догадываться. А в-третьих, — и самых страшных — налицо разделение детей.

— Разделение? — переспросила Бьен.

— Неявное, исподволь, вроде того подражания Кругам и Тортуозам, о котором вы рассказывали. Похоже, что кто-то планомерно выискивает среди учащихся будущих колдунов, чтобы заблаговременно вывести их из-под внимания Сантуара. Инцидент, о котором вы рассказывали, произошёл из-за того, что этот кто-то хватил лишнего с колдовством.

— Но какой прок колдунам от детей? Ведь способности к колдовству проявляются в сознательном возрасте, а в школах подавляющее большинство учеников совсем ещё малыши… и дело не в количестве лет.

— Дети — желанная добыча подонков, жаждущих подстраивать Правду под собственные прихоти. Податливый, восприимчивый разум, мягкая сила воли, отсутствие жизненного опыта, — объяснил аксиомант. — Мало кому известно вне Сантуара, но из любого ребёнка даже без наличия нужных способностей можно создать колдуна, — владеющего единственной колдовской формой, но которым легко управлять…

— Безвольные куклы! — ужаснулась веритарчесса.

— И очень опасные куклы. Дети — самые могущественные колдуны. Особенно одинокие дети. Пусть их колдовство и ограниченно, их страхи могут сотворить ужасающие вещи, рядом с которыми ваши пауки, ситуайена, покажутся плюшевыми игрушками, — помрачнев, добавил Круадевер. — Хотя это пока только мои предположения, преступно дожидаться, пока какое-нибудь из них оправдается. Только вот… — он устало вздохнул. — Полагаю, я своим появлением всё-таки спугнул колдунов, и теперь они затаятся.

— У них ничего не получится, — Бьен сама не ожидала от себя такой уверенности, с какой произнесла эти слова. — Они уже изрядно наследили по всему Иннакарту. Мы их найдём и остановим.

И это была Правда.

— Ситуайена Грандин, вы не боитесь, что эти самые «они» могут обладать достаточной властью, чтобы навредить вам или того хуже?.. — тихо проговорил Густав.

Бьен сложила руки на груди и отчеканила:

— Не всегда чёрт так страшен, каким его калякают на бумаге! Гнусные твари затронули детей, затронули мою семью, и я не отступлюсь, пока они не получат то, что им причитается!

Воинственный настрой веритарчессы аксиомант воспринял с безрадостным одобрением, не замедлив добавить:

— Чтобы преступники получили своё, хорошо бы вызнать их истинное лицо, а не маску. Даже Правидение не всегда помогает разглядеть чуждые черты и отличить их от прирождённых. Могли быть украдены десятки почерков, и с их помощью могут быть созданы десятки личин. Чье лицо будет использовано в следующий раз? Одной Правде известно. Единственно можно утверждать, что это будет не простой обыватель с улицы, а кто-то значительный или достаточно приметный. Почти наверняка — кто-то из Общества.

Рассуждал Круадевер, в общем-то, правильно, хотя и как-то удручённо, рисуя картину в мрачных тонах. Бьен, представив себе вероятный охват преступления, остыла и на мгновение испугалась, но под испытующим взглядом Густава постаралась справиться с волнением.

Ей это удалось, и дело заиграло гораздо более яркими красками.

— Навряд ли личины печатают десятками, как газеты в типографии, — возразила веритарчесса после короткого раздумья. — Я не умею создавать личины, но помню, что мадам Фрайду рассказывала о них. Чтобы создать по-настоящему Правдоподобную личину, понадобится немалое мастерство, изрядное количество времени, сил и точные мерки того, кто её наденет. Как с одеждой: если она мала или велика, это сразу будет видно и причинит определённые неудобства.

— Всё, как и с любым другим искажением Правды, будь оно колдовством или аксиомантией, — проговорил Круадевер. — Точность важна всегда. А мы с вами точно знаем один отменный образец личины — женщина, которая в воскресенье пыталась применить против меня этчетамию.

— Мадам Салвин признала в ней нашу общую соседку, мадам Мэг Кайе, — сказала Бьен.

Круадевер слегка подался вперёд.

— Что вы знаете о настоящей мадам Кайе? Что-то необычное, из-за чего её лицо использовали в качестве маски?

— У Мэг рыжие волосы. Рыжеватые, — поправилась веритарчесса. — Но вы и сами видели.

— Она ведь замужняя дама. Если из неё пытались сделать ещё одно подтверждение «проклятию безбрачия рыжеволосых», ничего бы не вышло…

Бьен обомлела, осознав сразу несколько вещей.

Мэг Кайе живёт в том же доме, где находится веритарчерство Ландышевого Переулка и где живёт и сама Бьен (и, с некоторых пор, один аксиомант). У Мэг отчётливо рыжеватые волосы. Её пытались подставить, обставив всё так, будто бы она изменяет мужу направо и налево. Густав Круадевер не был знаком с настоящей Мэг, и его слово против её имело бы больший вес, если бы их обоих проверяли на Правдивость… Даже нет, не так. Никто не стал бы проверять Мэг на Правдивость, потому что у встречи, случившейся вечером в воскресенье, есть очевидица! Уж мадам Салвин ни за что не стала бы утаивать то, что видела. Тут-то и настал бы конец супружеской паре Кайе! И стала бы рыжеволосая (и ни в чём не