Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Один чёрт! Я уверена, Сантуар в этом замешан, а ты взяла и выдала просветителю все подозрения! Ты могла сначала посоветоваться со мной! Теперь-то он будет осмотрительнее, и поймать его на мерзопакостном колдовстве станет труднее, если вообще возможно! — Мелисса круто развернулась и направилась к двери. — Другие веритарчеры мне не помогут, а подруга подставила! Не ожидала от тебя такого! — напоследок заявила ситуайена Ажитэ и вышла в коридор.

Уже вторая за утро женщина во взвинченном состоянии покинула веритарчерство Ландышевого Переулка и оставила после себя множество вопросов.

Бьен снова подбежала к окну.

Фигура Мелиссы отлично выделялась в пустом дворе, во многом благодаря приметному плащу и причёске. У противоположного здания ситуайену Ажитэ поджидал маленький наёмный экипаж.

— Чёрт знает, что творится, — устало пробормотала Бьен, проводив его взглядом.

Было очевидно, что Мелисса зла на Сантуар в целом и на одного определённого аксиоманта в частности. Чем-то он ей круто насолил… Или не ей?..

Подумав о соли, Бьен осмотрела порог кабинета и мгновенно заметила чёрные, словно обуглившиеся, кристаллы.

На ситуайену Ажитэ было оказано колдовское воздействие.

Бьен чертыхнулась про себя, жалея, что отпустила подругу, а с ней и возможность снять и изучить колдовство. Бежать вдогонку уже не имело смысла.

Веритарчесса прошлась по кабинету, напряжённо размышляя. За мадам Салвин она нисколько не волновалась, но Мелисса-то — другое дело! Неизвестно, каким было колдовство и с какой целью использовано… хотя насчёт цели можно построить предположение: кому-то понадобилось, чтобы Бьен, нацепив рыжий парик, посетила Сантуар. Но зачем? Чтобы в ней распознали колдунью и вынудили получить лицензию? Тогда для самой Бьен выходило больше достоинств, чем недостатков. Зато обязать ситуайену Грандин служить именно в Сантуаре не смогут; пусть ей пришлось бы платить повышенный налог, но и наличие лицензии на аксиомантию открывало намного больше возможностей заработать.

И здесь возникал вопрос: тот, кто накрутил мадам Салвин, и тот, кто заколдовал Мелиссу, — разные люди или один и тот же человек? Да и человек ли? Конечно, хлоссы не способны искажать Правду, однако же кроме них в Иннакарте проживают и другие не-Правдивые существа, такие, как биншш-ит, а уж они все поголовно колдуют направо и налево!

Бьен открыла сейф, посмотрела на футляр с инструментами аксиоманта и с сожалением отвергла идею немедленно их опробовать и избавить Мелиссу от колдовского влияния; увы, не было ни нужных знаний, ни наставника, который мог бы их дать. Поэтому веритарчесса занялась тем, что взяла записи о деле Мелиссы и аккуратно внесла в них пометки, стараясь изобрести предельно размытые и в то же время наводящие формулировки, чтобы самой не упустить ниточку. Пришлось напрячь ум, зато результатом девушка осталась довольна.

Спрятав записи в сейф, она заперла дверцу и только разместилась за столом, как подоспел следующий посетитель.

— Доброе утро, ситуайена Грандин, — Круадевер снял шляпу и поклонился. Держался он при этом немного скованно, как бы оберегая правый бок.

— Доброе утро… Что с вами? — встревожилась Бьен, поднимаясь со стула.

— Ничего особенного. Всего лишь мои извинения, — Густав взял шляпу под мышку и осторожно извлёк из правого кармана пальто шар размером в два кулака, похожий на сгусток серебристого тумана. — Вы позволите?

Девушка поспешно собрала в стопку разбросанные по столешнице бумаги. Аксиомант со стуком водрузил шар на стол и легонько дунул; туман развеялся, открыв взгляду Бьен маленький белый горшочек с фиалками. На нежных насыщенно-синих лепестках ещё дрожали капельки росы.

Не считая букетиков от братьев ко дню рождения, Бьен получила цветы в последний раз три года назад, и дарителем был Тьяго. Букетов он в тот день принёс два: синие ирисы вручил Бьен, а мадам Катрине — красные хризантемы; так галантно Подстрочник поблагодарил Правидицу за помощь (разумеется, и не без оговоренного гонорара). Тогда же Бьен шёпотом попросила Тьяго больше не дарить ей цветов (а лучше обращать их в денежный эквивалент), поскольку опасалась, что матушка неверно расценит намерения ситуайена Рузэ. Тьяго усмехнулся, пообещал исполнить просьбу и обещание своё сдержал, но цветы в дом Грандин иногда приносил — уже нарочно для мадам Катрины, которая пребывала в некоторой растерянности по этому поводу. Насколько Бьен знала, матушке нравился Тьяго (взаимно) и ей льстило его внимание, однако вступать в новые отношения она почему-то опасалась. В душу к матери девушка не лезла, справедливо полагая, что взрослые люди разберутся без её участия.

Теперь же маленький горшочек со скромными фиалками породил в душе Бьен большее смятение, чем если бы вместо них был букет роз.

(Хотя принеси Круадевер розы, веритарчесса, пожалуй, рассердилась бы на столь банальную и откровенную попытку её задобрить.)

— Что же это?.. — прошептала девушка.

— Я приношу вам извинения за свою грубость, ситуайена Грандин, — с добродушной улыбкой сказал Густав. — А мужчине, который с пустыми руками пришёл к женщине за прощением, нет прощения.

— Всё же не стоило. Вы справедливо отчитали меня, — не слишком охотно признала Бьен.

— Вы поступили, как подобает веритарчеру, невзирая на угрожающую вам опасность, и уберегли мадам Альфир от похищения Тортуозами. Заодно и меня — от Остуды, — не остался в долгу любезности аксиомант. — Ваше бесстрашие можно превозносить долго и Правдиво, ситуайена Грандин, но прошу вас проявлять и благоразумие. Когда вам в следующий раз понадобится посетить опасный район, попросите кого-нибудь вас сопровождать — ваших братьев или ситуайена Подстрочника.

— Или вас? — с иронией спросила Бьен.

— Или меня, — спокойно согласился её собеседник. — Я сам стараюсь ходить в Злачный Уголок не в одиночестве. Чаще всего меня туда сопровождает Леброн. И даже это несколько раз не спасло нас от неприятностей. Сегодня ночью мне несказанно повезло — у вас при себе не было банки с пауками.

Бьен моргнула, вспомнила эпизод в отеле и залилась краской.

— Вы знаете, на что я способна, и всё-таки боитесь за меня?

— Вы мне нравитесь, — с обезоруживающей Правдивостью объявил Круадевер. — И вы — моя наречённая, — лукаво добавил он и уставился на Бьен так, будто предвкушал, что она немедленно начнёт спорить с последним утверждением.

Она же склонилась над фиалками, пытаясь скрыть смущение, и спросила:

— Где вы их раздобыли?

— В Садах Всех Времён Года. Аксиомантия помогла сберечь цветочки. Надеюсь, вы поддержите это благородное дело.

— Обязательно. Благодарю за цветы, — Бьен коснулась кончиком пальца бархатистого