Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Сейчас переоденем тебя и пойдём на кухню. Там ещё остались булочки, масло и сыр…

— Нет, ты не понимаешь. Я голодна.

Бьен обернулась и при взгляде на застывшее лицо Медеи наконец-то осознала.

— Тебе нужна кровь.

— Живая, тёплая и отданная добровольно, — подчеркнула хлосса и села на диван.

— Я могу…

— Нет, не можешь, — Медея покачала головой. — Ах, сразу понятно, что ты никогда не имела дел с такими, как я, с хлоссами то есть. Во-первых, ты женщина, твоя кровь меня не насытит. А во-вторых, это тебе не из пальца в ложку накапать. Я должна испить крови из живого тела.

Бьен вздрогнула.

— Когда же вы… когда ты питалась в последний раз? — спросила она.

— В воскресенье, в отеле, — сразу ответила Медея. — Выцепила мальчишку-служку в коридоре. Всего глоток сделала, не смотри на меня так! Думала, до конца недели хватит продержаться. Жжение уже началось, — она коснулась горла и поморщилась. — Несколько дней я выдержу, об этом можешь не волноваться, но…

— Но лучше бы поскорей найти пропитание, — договорила веритарчесса.

— Верно, — Медея опустила плечи.

Бьен, позабыв об одежде, присела на подлокотник дивана.

— Тебе нужен глоток крови, отданной добровольно, и от мужчины, — проговорила она.

— Всё так. Идеальным вариантом было бы разыскать моего муженька, — мадам Альфир криво усмехнулась. — Но я предпочту оставить это на самый крайний случай.

— За своих братьев я решать не стану, — отчеканила Бьен. — Возможно, Рэм согласился бы помочь. Орест точно откажется, он старается держаться в стороне от наших дел.

— Мне бы не хотелось втягивать Рэма в своё питание, — Медея прерывисто вздохнула и сцепила пальцы в замок. — Чтобы он непроизвольно не дёрнулся, мне пришлось бы его немного… заморочить. Как колдунья, — она стрельнула глазами в Бьен, — ты понимаешь, что последствия будут весьма неприятными.

— Ситуайен Круадевер предлагал помощь с питанием, если ты распишешься в реестре Верачет, — с неохотой заметила Бьен.

— Этот способ тоже оставим на крайний случай.

«И который из них будет крайнее?» — подумала Бьен, а вслух спросила:

— Какова же альтернатива?

— Терпеть и ждать.

— Когда пища своими ногами к тебе придёт?

— Почти, — Медея невесело улыбнулась. — Понимаешь, Бьен, мой муженёк энергично ищет меня, и я почти уверена, что он уговорит Филиппу помочь ему меня выследить. То, что он меня найдёт, — вопрос времени. Поэтому я не задержусь у вас надолго, самое большее — до завтра, а уж сутки я потерплю с лёгкостью. Потом… потом, при условии, что я всё ещё буду на воле и не найду себе источник пищи, всё-таки обращусь к ситуайену аксиоманту. Надеюсь, ты меня прикроешь.

Подходящее платье нашлось в гардеробе мадам Катрины и с её помощью и оказалось почти впору: лишь самую малость широковато в талии. Самым большим недостатком наряда можно было бы счесть то, что он десять лет как вышел из моды и потому был чересчур закрытый (насколько Бьен могла судить о вкусах мадам Альфир в одежде). Однако хлосса поспешила заверить, что всё в порядке; и говорила она от чистого сердца.

— Ситуайена Эскро, простите мою докучливость, но мне вечером показалось, что у вас светлые волосы… — нерешительно начала мадам Катрина, когда Медея переоделась.

Бьен стало забавно. Из всего, что в неожиданной ночной гостье могло взволновать матушку как хозяйку принимающего дома, на первом месте оказалась причёска.

— Это парик, — Медея тут же показала упомянутый, оставленный на туалетном столике. — Небольшая вынужденная мера, мадам. Понимаете, я ушла от мужа. Он, к сожалению, не способен принять тот факт, что у женщины может наличествовать собственное мнение по некоторым вопросам. Теперь он ищет меня, чтобы «разъяснить» мне мою ошибку. Хочу избежать безобразных сцен.

Матушка заметно оттаяла. Ночная прогулка Бьен и вульгарность гостьи получили понятное и приемлемое объяснение.

— Значит, к вам следует обращаться как к замужней даме, — спохватилась мадам Катрина.

— Нет-нет, прошу вас! Не желаю лишний раз слышать свою теперь уже бывшую фамилию. Эскро я была в девичестве и предпочту отныне зваться именно так, — Правдиво пояснила Медея. «Не забыть бы предупредить об этом Рэма», — подумала Бьен. — Я накануне обращалась к веритарчерам с просьбой разрешить проблему, и обстоятельства сложились так, что пришлось маскироваться. Уверяю вас, ничего противозаконного мы не совершили.

Слова Медеи успокоили мадам Катрину больше, нежели слова дочери, но Бьен нисколько не обиделась — умиротворение матушки стоило того.

После переодеваний женщины переместились на кухню.

— О, благодарю, — Медея одарила Бьен широкой улыбкой, принимая чашку чая, и подмигнула. — Полагаю, далее я справлюсь сама.

— Что вы! Вы гостья, и… — Бьен не забыла, что они с Медеей десять минут назад перешли на «ты», но при матери не решилась это показать.

— И не безрукая. Кормить меня с ложечки не требуется, а уж чашку и блюдце я в состоянии за собою помыть. Не хочу отвлекать вас от службы этакими пустяками, — с лёгким нажимом в голосе сказала хлосса.

Бьен замялась. По справедливости, ей и Вправду следовало уже быть в офисе, но она сама пообещала позаботиться о Медее…

— Не беспокойся, Бьен. Я здесь, — благодушно поддержала гостью мадам Катрина, возясь с тестом. — Не съедим же мы друг друга! Ступай. Вдруг там кто-нибудь пришёл, а тебя нет на рабочем месте?

И Бьен сдалась.

Оставив бывшую мадам Альфир завтракать (по-человечески, конечно же) в компании матушки, девушка поспешила в офис.

Она нисколько не боялась оставлять мать и деда Фейвела наедине с голодным не-Правдивым существом. И даже не потому, что Медея превосходно себя контролировала; Бьен точно знала, что Озорница Мэдди не станет «озорничать» под крышей этого дома. И лишнего мадам Катрине не скажет.

Веритарчесса вернулась в кабинет вовремя — едва расположилась за столом и примерилась к записям, как на пороге после короткого стука возникла ситуайена Ажитэ,  свежая и жизнерадостная. Сегодня она собрала свои длинные рыжие локоны в тугой пучок, на котором восседала узкая миндалевидная шляпка зелёного цвета, в тон знакомому плащу, — как листик на яблоке. Такой головной убор выглядел очаровательно, но довольно-таки нелепо в нынешнюю погоду, холодную и ветреную (да от солнца совсем не защищал).

— Доброе утро,