Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Вот и вы наконец, — сказала она, пристально изучая компанию. Особенное внимание, естественно, досталось Бьен, и веритарчесса подавила желание втянуть голову в плечи.
— Доброй ночи, мадам, — Круадевер учтиво поклонился. — Извините за беспокойство в столь поздний час.
— Что вы, что вы, никакого беспокойства! — матушка была сама любезность — Правдиво. Бьен подумала о том, во что это выльется лично ей. — Напротив, я должна вас поблагодарить. А вы… — мадам Катрина посмотрела на Медею.
— Мэд. Мэд Эскро́, очень приятно, мадам! — та очаровательно улыбнулась.
Что самое удивительное, сказанное ею было Правдой.
— Мэд у нас переночует, — вмешалась Бьен, рассудив, что уже нечего терять и необходимо поставить матушку перед фактом. А там будь что будет.
— Хорошо, — чуть-чуть замешкавшись, согласилась мадам Катрина. — Пожалуйста, проходите, ситуайена Эскро.
О том, что Медея тоже как бы замужняя женщина, все знающие деликатно умолчали.
— Ситуайен Круадевер, я вам очень благодарна…
— Не стоит, мадам Грандин, — он коснулся шляпы. — Однако уже и Вправду очень поздно. Моё дело сделано. Позвольте откланяться.
И он, действительно поклонившись ещё раз, удалился.
Мадам Катрина заперла за ним дверь изнутри и повернулась к полуночницам.
— Я так понимаю, это весь ваш багаж, ситуайена Эскро? Ничего страшного, мы сейчас вам что-нибудь подберём. Удачно, что вы с Бьен почти одного роста.
— Мам, что тут… — сонный взъерошенный Рэм выглянул в коридор и запнулся на полуслове, завидев гостью. — А вы…
— Ах, простите, что нарушили ваш сон, благородный заступник, — прощебетала Медея, не давая ему ляпнуть лишнего. — Ваша сестра протянула мне руку помощи.
— Рэм, отправляйся спать, утром поговорим, — велела мадам Катрина, и Рэм послушно отступил обратно в свою комнату. Однако дверь не захлопнул, а только притворил, оставив щёлочку. — Ситуайена Эскро…
— Прошу вас, зовите меня по имени.
— Мэд, вы голодны?
— Нет, мадам. Я с превеликим удовольствием сейчас бы умылась и легла спать. Мне, право, неловко стеснять вас…
— Никакого стеснения! Бьен, подготовь для Мэд всё необходимое, а я пока проверю воду в ванной, не остыла ли.
Матушка казалась благорасположенной, но Бьен чувствовала, что расслабляться рано — буря материнского недовольства ещё не миновала. А то, что буря разразилась, было яснее ясного. И как только можно было подумать, что матушка одобрит одинокую прогулку по ночному Иннакарту и незваную вульгарную гостью?..
Комната Бьен, как и все остальные спальни в их квартире, была маленькой и тесноватой из-за мебели, — в частности, из-за небольшого диванчика, когда-то переехавшего сюда из гостиной. Когда-то было определено оставить его как дополнительное спальное место, если в таковом возникнет нужда. Сегодня его решила занять Бьен, уступив мадам Альфир свою кровать (и стойко отринув все возражения по этому поводу).
— Великая Правда, ты что, храмовая послушница? — Медея приложила к себе ночную рубашку и посмотрела в зеркало. — Или хочешь меня в неё превратить?
— А что не так? — слегка обиделась Бьен. — Если вам не нравится белая, могу предложить вот эту, розовую. Уж поверьте, они обе почти новые, чистые, отутюженные…
— Верю, дорогуша. Прости мне мою докучливость, просто я очень удивлена твоим выбором. Да, прекрасная ткань, но длинные рукава, подол в пол, да ещё и шея закрыта! И даже никаких вставочек? Девушка должна любить красивое бельё.
— У меня красивое бельё, — проворчала Бьен, подтащила к шкафу скамеечку для ног и встала на неё, чтобы дотянуться до верхней полки, где хранились полотенца. — Мне нравится. Мои ночные рубашки очень удобны.
— Сколько тебе лет? — внезапно спросила мадам Альфир.
— Двадцать три года.
— И ты выбираешь бельё по степени удобства?! У тебя хорошая фигура, всё на месте, и не подчеркнуть свои достоинства — самое настоящее преступление! Тем более, уже есть, кому их демонстрировать! — Медея по-дурацки хихикнула, но тему развивать не стала (и хвала Правде). — Удобная рубашка, не спорю, но чересчур скромная и простая — ни кружавчиков, ни рюшечек… Только перчаток и чепца не хватает для образа старой девы. У тебя столь строгая матушка? — Озорница Мэдди перешла на шёпот.
— Строгая. Но не в этом смысле. Хотя и в этом, конечно же, тоже… — Бьен смешалась и замолчала.
Как объяснить раскованной женщине, что дело не в излишней строгости, а в воспитании и осознании определённого статуса?..
Однако объяснения не потребовались: при всей своей показной легкомысленности пустоголовой куклой мадам Альфир не была.
— Понимаю, — вдумчиво протянула она. — Благодарю, белая прекрасно подойдёт.
Глава 12. Дружеская не-Правдивость и недружеская Правда
Часы на стене высокомерно показывали девять утра. Погода радовала ясным небом. Иннакарт суетился, бурлил, перекрикивался, топотал, цокал копытами лошадей, рокотал моторами шарэттов…
Бьен снова сидела над бумагой, пытаясь увязать концы с концами в собранных сведениях, и чувствовала себя гадко. Мало ей было усталости после колдовства и тяжёлой головы после почти бессонной ночи, так ещё и стиснули осуждением со всех сторон. Почти со всех, справедливости ради стоит отметить: Медея ещё спала, как и Клэффи, уютно угнездившаяся в корзинке с вышиванием (Бьен предусмотрительно убрала оттуда ножницы и иголки).
Дед Фейвел за завтраком проявил необычайную для него говорливость — не притронувшись к газетам, целый час разглагольствовал о правильном поведении юных ситуайен, которые в ночное время обязательно пребывают дома; напрямую к Бьен он не обращался, но адресат нравоучений был очевиден. Орест молча жевал, выражая недовольство всем своим видом. Рэм разобиделся гораздо более открыто, но по другому поводу — что сестра не взяла его с собой в Злачный Уголок («тогда бы и не было всех этих упрёков!»), и сразу же после завтрака ушёл с Орестом на службу.
Однако самый болезненный удар по самолюбию Бьен нанесла мадам Катрина, пока они вдвоём мыли посуду.
— Хочу тебе сказать, Бьенэма, что с твоей стороны это был в высшей степени безответственный поступок — бродить ночью по Иннакарту, — сдержанно начала матушка.
— Мама, я совершеннолетняя, и знаю, что делаю. Не надо меня отчитывать, как маленькую девочку, — ровно проговорила Бьен.
— Если не хочешь, чтобы тебя отчитывали, не веди
