Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Как самоотверженно с вашей стороны, — сказал тот с нескрываемым сарказмом.

— Вы что-то имеете против, ситуайен Правдотворец?

— Мадам, признаюсь, мне не по нраву, что ситуайена Грандин рискует, помогая вам.

— И вы, ситуайен, до сих пор этому не препятствовали, — язвительно заметила Медея.

— В этом есть несомненный плюс, даже два, — сдержанно отозвался Круадевер. — Ситуайена Грандин перестанет в позднее время бродить по притонам, чтобы найти вас, а вы, мадам, будете под присмотром аксиоманта.

— Как же вы позволили вашей невесте стать Искательницей Правды?

— Нет! — очнулась Бьен. — Я не… мы не… — она смешалась, осознав, что не может возразить вслух. Потому что Густав сказал Правду, пусть и свою, и пререкаться с ним значило солгать. Обмануть.

И он это тоже знал.

— Хочу обратить ваше внимание, ситуайена пока ещё Грандин: вы ни разу не опровергли утверждение, что вы — моя невеста! — припечатал Круадевер и снова закашлялся.

Бьен очень не понравился этот надсадный кашель — верный признак Остуды. Если срочно не принять меры, состояние опасно усугубится, а там недалеко и до смерти… или чего похуже.

К счастью, существует очень простое средство для исцеления последствий от колдовства.

Веритарчесса расстегнула пальто, извлекла из карманов жакета два приплюснутых бумажных кулёчка и протянула один Круадеверу.

— Что это? — хрипло спросил Густав.

— Не обещанный пирог с яблоками, но ничуть не хуже, — Бьен силой сунула булочку ему в руки, стараясь не встречаться с ним взглядом, и заметила, что сделанная вечером повязка отсутствует, как и ранка от колдовской иглы.

Круадевер бережно развернул салфетку и принялся отщипывать по кусочку мякиша. Бьен, после секундного колебания, предложила вторую булочку Медее.

— Хочешь, чтобы я растолстела и меня никто не узнал? — развеселилась мадам Альфир. — С одной плюшки не выйдет. Может, у тебя ещё что-нибудь найдётся?

— Найдётся, — со смешком подтвердила Бьен, выгребая конфеты.

Медея расхохоталась и взяла две штуки, одну предложила Клэффи. Ежиха-игольница с аппетитом принялась за угощение.

— А вы основательно подготовились к походу в Злачный Уголок, — сказал Густав.

— Благодаря матушке, — справедливости ради уточнила Бьен и тоже съела конфету.

— Я признателен и вашей матушке, и вам, ситуайена Грандин, — заговорил Круадевер, доев булочку и тщательно собрав крошки в салфетку. — Но это не отменяет безрассудности вашего поступка.

Благодушие Бьен как ветром сдуло.

— Поздновато меня отчитывать, ситуайен Круадевер, — как можно спокойнее сказала она. — И моя служба связана с определённой долей риска.

— Риск — дело благородное, — подтвердил просветитель. — Когда он сочетается с благоразумием!

Он повысил голос совсем ненамного, похоже, опасаясь нового приступа кашля, и ожидаемого воздействия его негодование не возымело. Бьен осталась при своём мнении.

— Вы понимаете, что могло случиться с вами в этом кабаке? Или возле него? Или на полпути к нему? — продолжал Круадевер. — Какой бы умелой колдуньей вы ни были, ваши силы не безграничны! Покровительство Подстрочника или Фрайду вас не уберегло бы от ножа в спину! Для ублюдков, промышляющих грабежом, одинокая женщина — лакомая добыча! И они никогда не оставляют своих жертв в живых! А ещё есть такие уроды, как работорговцы!..

Бьен приготовилась спорить, однако ей помешала Медея:

— Вынуждена согласиться, хотя и с немалым трудом, — сказала она. — Если бы ты, дорогуша, не пришла сегодня ко мне, я бы уже почти наверняка барахталась в лапах Тортуозов. Я очень благодарна тебе… вам обоим, — добавила она, кивнув Густаву. — Но ты крупно рисковала. И риск этот изрядно бы уменьшился, будь ты не в одиночестве. К счастью, у тебя есть заботливый жених… — она проказливо улыбнулась.

Не признать их правоту было невозможно. Но Медея, рассчитывая лёгкой игривостью смягчить упрёк, добилась противоположного эффекта.

— Я выгляжу настолько беспомощной? — спросила Бьен ледяным тоном, хотя внутри у неё всё так и закипело.

— Дело не во внешнем впечатлении, ситуайена Грандин, а, повторюсь, в благоразумии. Я понимаю вашу привычку делать всё самостоятельно, но сегодняшняя ситуация выглядела как… неуместное проявление гордости.

— Я при оружии!

— Были, — подчеркнул Круадевер. — Вам напомнить, с какой лёгкостью его лишились?

Пистоль владелице он всё-таки вернул. Бьен вложила оружие в кобуру и убрала в опустевший карман.

Шарэтт, урча, как огромный сытый кот, плавно замедлился и остановился во дворе дома номер двенадцать Ландышевого Переулка. Одинокий фонарь разлил из-под козырька по крыльцу жёлтую лужицу света.

Аксиомант первым вышел наружу и помог выбраться дамам, затем склонился к окошку водителя и негромко обменялся с Леброном парой слов.

— Я не думаю, что мне стоит злоупотреблять вашим добрым отношением… — начала мадам Альфир, пряча Клэффи в сумочку.

— Глупости, — решительно перебила Бьен. Главное, успеть умыть и переодеть Медею во что-нибудь пристойное до того, как матушка проснётся. — У нас переночуете, а утром на свежую голову что-нибудь придумаем. Мадам, вы остаётесь, и это не обсуждается, — чуть громче добавила веритарчесса — специально для Густава. Он на секунду оглянулся, кивнул, что-то ещё сказал Леброну и отступил на шаг. Шарэтт тронулся с места и скрылся за углом.

Просветитель спешно обогнал идущих к крыльцу дам, распахнул входную дверь, заглянул в проходную и только затем посторонился, предлагая Бьен и Медее войти.

Веритарчесса поднималась по лестнице нарочито медленно, но Густав больше не делал попыток  обогнать женщин, следуя за ними по пятам, — как и полагается обходительному ситуайену. Этикет, чтоб его…

— Благодарю за помощь, ситуайен Круадевер. Спокойной ночи, — выразительным шёпотом сказала Бьен, остановившись на лестничной площадке. Однако аксиомант уверенно оттеснил девушку от двери в квартиру и, игнорируя шнурок звонка, занёс руку, чтобы постучать. — Нет! Не смейте!

— А как вы собираетесь попасть домой? — саркастически поинтересовался он.

— Не ваше дело.

— Вообще-то моё. Вы намереваетесь воспользоваться колдовством.

Сказал он это наугад, но попал в цель: Бьен собиралась проскочить сквозь дверь, чтобы потихоньку открыть её изнутри и впустить Медею.

— А вы намереваетесь перебудить весь дом!

— Ничего подобного. Нужный мне человек не спит и ждёт вас, ситуайена Грандин, — и с этими словами Круадевер несильно постучал в дверь.

И ему почти сразу открыли.

В прихожей горел свет. На пороге стояла мадам Катрина в синем пеньюаре и тапочках, её волосы были