Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Значит, рыжеволосая, — протянул Круадевер и глянул на Бьен.

Всё её раздражение вмиг испарилось, уступив место смятению.

Бьен знала, о чём подумал Густав, — они оба были знакомы с женщиной, подходящей под это описание. Правда, наглухо чёрное с головы до пят она не носила и с косметикой никогда так вульгарно не перебарщивала, но могла и изменить своим принципам, если хотела хоть немного замаскироваться. Почему же тогда не вынула из ушей весьма приметные серьги, подарок покойного супруга, оставалось под вопросом. Но ведь письма она не крала, только посмотрела на конверты и потрогала… Неужели это какое-то колдовство?

Бьен уставилась на Круадевера. Он чуть заметно кивнул и сказал:

— Благодарю вас, ситуайен Паттер, вы нам очень помогли. Мадам Грандин, настоятельно рекомендую вам в ближайшие дни как можно реже выходить из дома и не делать никаких записей своей рукой.

Бабушка жестом отослала Алека — тот, шумно выдохнув, пулей вылетел в коридор — и язвительно сказала:

— Каких таких чертей мне бояться, ситуайен Круадевер? Вы сами слышали, что он сказал — эта женщина не могла украсть письма у него на глазах!

— Украсть — вряд ли, — согласился аксиомант. — Но, если она колдунья, подменить или снять с них копию — запросто. А вот что она с ними собиралась делать потом… тут уж вариантов много, и все — неприятные. И чертей исключать не стоит.

— Спросите её, ситуайен, что она замышляет! — резко бросила мадам Грандин и указала на внучку. — Что ты так глаза вытаращила? Ты думала, я не знаю, что ты умеешь колдовать?

— Откуда вы?.. — прошептала Бьен.

— Матушка твоя просветила, на похоронах моего сына. Взяла с меня Правдивое обещание помочь тебе, если ты пожелаешь укрыться от Сантуара. Наверняка же сама подала идею, как обернуть моё слово против меня!

Круадевер кашлянул, напоминая о своём присутствии.

— Ситуайене Грандин нет нужды прятаться, — проговорил он. — И она не совершала против вас ничего не-Правдивого.

Бьен сделала глубокий вдох и тихо сказала:

— Бабушка, клянусь, что мы никогда не желали причинить тебе не-Правдивость. Да, у нас не самые лучшие отношения, но замышлять против тебя никто из нас бы и не подумал. Мы не прикасались к твоей переписке.

— И всё это — чистая Правда, мадам, — спокойно подтвердил Круадевер.

Половину обратного пути в Ландышевый Переулок Бьен молчала, позабыв даже о своём намерении чем-нибудь досадить Круадеверу.

Она впервые за всю свою жизнь обратилась к бабушке на «ты» не в мыслях, а вслух. И впервые старшая мадам Грандин не облила внучку желчью в ответ, напротив, — до странности тихим голосом спросила, имеются ли у них ещё вопросы, а ежели нет, ей угодно побыть одной. Ситуайен Круадевер мгновенно рассыпался в благодарностях и откланялся, попутно напомнив о своих рекомендациях. Бьен, машинально пробормотав «до свидания», последовала за ним.

— Как вы себя чувствуете? — спросил Густав, когда до конца поездки осталось минут пятнадцать. — Снова болит голова?

— Всё хорошо, благодарю, — машинально отозвалась Бьен и со вздохом призналась: — Я думаю о женщине с набеленным лицом.

Она намеренно не стала называть вертевшееся в уме имя.

Круадевер их общую догадку удерживать при себе не стал:

— Вы думаете, что это была мадам Марта Ажитэ?

Высокая рыжеволосая дама среднего возраста, чуть-чуть веснушек и серьги с чёрными камнями.

— Слишком много совпадений, как в описании этой женщины, так и в остальном: ваша карта, Мелисса с просьбой о помощи… О, чёрт! — воскликнула веритарчесса.

— Что такое? — встревожился аксиомант.

Бьен, спохватившись, прикусила язык, но поздно: Круадевер выжидательно воззрился на неё.

— Глупость, — с неохотой ответила девушка. — Притянуто за уши…

— Вряд ли. Смею заверить, что уши и у вас, и у меня не отличаются оттянутостью.

Невозможно было не признать: всё-таки Круадевер умел расположить к себе.

— Вы упомянули вашу подругу. Ей угрожает опасность?

— Я подумала о школе на Светлой улице, — решившись, тихо сказала Бьен. — Мелисса недавно взяла над ней Общественное покровительство. Именно там случилась драка, о которой я вам рассказывала.

Она не хотела думать даже о возможности того, что Мелисса как-нибудь причастна к творящейся не-Правдивости.

Круадевер посерьёзнел.

— Возможно, связь есть, но пока что не хватает сведений, чтобы её установить. И, пожалуй, я вас успокою, ситуайена Грандин: я склоняюсь к тому, что женщина, с которой встретился Алек Паттер, не мадам Ажитэ, а кто-то под её личиной.

Уверенность его тона обескуражила Бьен.

— Почему вы так думаете?

— Алек сказал, что она кашляла и говорила тихо. Их встреча произошла несколько дней назад. Я встречался с мадам Ажитэ трижды за последние две недели, и она была совершенно здорова — никаких симптомов простуды.

— Она могла сделать вид, что страдает от кашля, чтобы изменить голос, — заметила Бьен.

— Именно. Личина — явление сугубо внешнее, слепок личности, слабый её оттиск. Кардинальные изменения во внешности не происходят вдруг, на пустом месте. Голос же зависим от дыхания и эмоций, в нём меняются интонации. Подделать его — крайне сложная задача даже для опытных колдунов, поэтому, вздев на себя личину, они попросту притворяются простуженными или осипшими. Кто станет прямо спрашивать о настолько очевидной вещи, как простуда? Только любопытный до крайности человек, которому не терпится завести разговор… да и от того можно отделаться.

— Но причём тогда Ландышевый Переулок? Ведь именно на него указал талисман.

— Он состоит не только из нашего дома, ситуайена Грандин. Домов и горожан, проживающих в них, предостаточно. Знак на карте может что-то значить, а может и оказаться обыкновенным совпадением.

Экипаж остановился.

Аксиомант, ловко оттеснив Бьен, снова расплатился с возчиком, хитро подмигнул ей и зашагал в дом, постукивая тростью. Девушка, сжимая кошелёк и чувствуя себя глупо, вынуждена была семенить следом.

— Это уже переходит границы, ситуайен Круадевер! — возмущённо выпалила она.

— Разве? Гораздо неприличнее для мужчины позволить женщине платить за себя.

— Мы, по сути, посторонние друг другу люди, — отрезала веритарчесса. — И в этом случае — да, вам платить за меня неприлично.

— Хорошо, сознаюсь, ситуайена Грандин: у меня есть своя корысть, — непринуждённо заявил Круадевер и, распахнув входную дверь, посторонился, пропуская свою спутницу в проходную. — Обеденная беседа навела меня на мысль, что ваша матушка