Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Благодарю! — шатенка торопливо выхватила у веритарчессы фотографию и сунула к бумагам. —  Ситуайен, вы…

— Ах, да, прошу прощения, — аксиомант освободил бумагу, взял из свёртка коробочку с иглами, извлёк одну, всё остальное вернул Бьен и быстрым движением восстановил окно.

Бьен заметила, что он воткнул иголку в щёлочку оконной рамы.

— Это ещё зачем? — с подозрением спросила всё та же блондинистая рекламщица, не сводя глаз с Круадевера.

— Затем, чтобы к вам ни один чёрт не смог пробраться, — он улыбался так приторно, что даже ребёнок заподозрил бы неладное. Хотя сказанное было Правдой.

— Благодарим, но вам совершенно не стоило себя утруждать! — пропела рекламщица, быстрым шагом подошла к окну и вытащила иглу. — И чужого нам не нужно!

Последняя фраза прозвучала не совсем Правдиво.

Круадевер молча забрал иглу, зажал её в кулаке, поклонился и направился к выходу. Бьен поспешила следом. Неприкаянно мявшиеся в коридоре Рэм и Тьяго слаженно нырнули в офис веритарчеров.

Рекламщицы с грохотом захлопнули дверь сразу за спиной Бьен.

— Чёрт знает что, — с чувством заявил Рэм и плюхнулся в кресло.

— О, чёрт-то как раз и знает, — странно слабым голосом проговорил Круадевер, опускаясь на стул.

Бьен глянула на просветителя и чуть не уронила футляр с инструментами.

Круадевер невидяще уставился в одну точку, держа у груди левую руку, по-прежнему сжатую в кулак. По лицу разливалась бледность, особенно заметно побелели губы.

— Что с вами?! — воскликнула Бьен.

— У вас найдётся чистый лист бумаги? Подставьте под мою руку.

Бьен метнулась к столу, положила свёрток и выполнила требуемое.

Круадевер медленно разжал пальцы.

Его ладонь была покрыта загустевшей кровью, будто плёнкой. Вниз скатились всего три тёмные капли, за ними — окровавленная игла.

— Что это?! — выпалил Рэм.

— Не-Правдивость, — Круадевер сглотнул и заговорил быстрее: — У них и Вправду побывал чёрт. Не трогайте иглу голыми руками, только через бумагу или ткань. Воткните её в древесину. Этот лист сожгите, а пепел развейте.

Рэм осторожно взял иглу своим носовым платком и воткнул в столешницу. Бьен распахнула окно, Тьяго достал из кармана зажигалку и поджёг бумагу. Ветерок мгновенно унёс хлопья пепла.

Круадевер, откинулся на спинку стула, держа руку на весу, и глубоко, размеренно дышал. Румянец постепенно к нему возвращался.

Подстрочник ненадолго вышел, вернулся с бутылочкой обеззараживающей жидкости и рулончиком бинта. Бьен принялась обрабатывать аксиоманту ладонь и обнаружила, что в коже не прокол, как ожидалось бы от колющего предмета, а глубокий порез, идеально прямой и по длине равный игле, как будто она на мгновение превратилась в очень узкую бритву.

— Что это такое было? — резко спросила веритарчесса. — И что теперь делать с иглой?

— Ничего. Я сам всё сделаю, ситуайена, главное, не прикасайтесь к ней, —  ответил аксиомант. — В соседнем офисе побывал чёрт — возможно, и не один, и эти девушки об этом знают. Более того — они выслеживают мадам Альфир. Я тоже обратил внимание на фотографию, а ещё успел прочитать кусочек документа на полу, — пояснил он. — Вы заметили, как забеспокоилась светловолосая барышня? Она знает, для чего нужно ушко в игле, и поэтому постаралась от неё избавиться, чтобы мы не смогли ничего подслушать.

Это «мы» Бьен почему-то понравилось.

— Но почему вы так поранились? — спросил Рэм. — Разве можно так пораниться об иглу?

— Если иглу заколдовать, о неё можно и не так пораниться, — Круадевер слабо усмехнулся. — Проще всего искажать Правду через прямое соприкосновение с предметом.

— Рекламщица — колдунья, — прошептала Бьен.

— Не совсем, ситуайена Грандин. Она — ведьма биншш-ит.

— Получается, она выдала себя колдовством! — воскликнула веритарчесса.

— А кто говорит о том, что она себя выдала? — хладнокровно уточнил аксиомант и прищурился. — Только вы.

— А вы?! — возмутилась такой наглой подставой Бьен.

— А я могу сказать одно: судя по тому, что она применила колдовство открыто, она зарегистрирована в реестре Верачет. И если я попытаюсь предъявить ей обвинение в неправомерном применении колдовства, она с лёгкостью отмахнётся от всего. Ведь первоначально именно я, без официального приглашения на беседу, разбил окно в их офисе, а затем продемонстрировал намерение подслушивать, опять-таки, не предъявив для этого законных оснований.

— Значит, то, что они пытались подслушивать нас, основанием не послужит?

— Возможно. Вы поймали их на подслушивании? — насторожился Круадевер.

— Не совсем, — и Бьен кратко рассказала о том, как утром застукала темноволосую продажницу за подглядыванием в замочную скважину.

Круадевер покачал головой.

— Боюсь, здесь тоже ничего не получится доказать. Она засмущается и скажет, что подглядывала из любопытства, за что готова принести извинения. И это будет Правдой — не придраться.

— А что насчёт фотографии Медеи?!

— Это уже гораздо интереснее… но, как вы сами понимаете, мадам Альфир в настоящий момент не отмечена в реестре, представляет собой потенциальную угрозу гражданам Иннакарта и разыскивается, причём не только Сантуаром. К вам она обратилась за помощью, и вы согласились… следовательно, вы — её соумышленники.

— А вы — наш соумышленник, — язвительно вставил Рэм.

Просветитель с вымученной усмешкой развёл руками.

— Рискну предположить, что биншш-ит назначена Сантуаром одной из наблюдательниц, каковых множество по всему Иннакарту. Поэтому у них есть фотоаппарат, и фотография была сделана в целях проверки. Поскольку вы дали Правдивое обещание помочь мадам Альфир, единственное, что я сейчас могу вам посоветовать, — не торопитесь с выводами. Или, ситуайена Грандин, есть ещё один неплохой вариант: вы, — он указал на веритарчессу, — можете посетить рекламщиц и задать им прямой вопрос. Чем чёрт не шутит, — вдруг получите простой и Правдивый ответ?

— Хорошо, я попробую… завтра, — медленно ответила Бьен.

Она знала лучше многих: если собираешься спрашивать биншш-ит о чём-либо (и значительность вопроса не играет никакой роли), с пустыми руками к ведьме лучше не являться.

— Если вам понадобится помощь, ситуайена Грандин, обращайтесь, — сказал Тьяго, ловко опередив Круадевера, намеревавшегося сказать то же самое, и подмигнул Бьен.

— Благодарю, ситуайен Рузэ, — церемонно ответила веритарчесса.

Подстрочник улыбнулся, пожелал всем приятного вечера и удалился к себе. Едва за ним закрылась дверь, в ящике стола