Правда без лицензии - Ксения Кирина

— А, припоминаю, — протянул Круадевер. — Моего коллегу из Сантуара вызвали в школу на Светлой улице, чтобы он вразумил учеников. Кажется, как раз двоих. Об остальных — ни слова.

— Наставники решили, что с остальными справятся сами? — удивилась Бьен.

— Наверное. Разве вы этого не знаете?

— Нет. Я сделала то, что было оговорено заранее, и ничего сверх того. Об остальном должны были позаботиться наставники.

— Что ж… стоит наведаться в эту школу. Ещё одна проверка лишней не станет, — задумчиво проговорил просветитель.

Глава 9. Визит к мадам Одиллии Грандин

Младшее поколение семейства Грандин неоднократно бывало в гостях у родной бабушки со стороны отца. Однако эти приёмы были настолько «радушны», что обыкновенно завершались скандалом взрослых и клятвенным обещанием сторон никогда не попадаться друг другу на глаза… ровно до следующего приглашения мадам Одиллии Грандин. Матиас с неизменной настойчивостью оказывался упрямее, что выводило его матушку из себя. А потом его не стало, и приглашения, как и вообще какие-либо поводы для визитов, исчезли сами собой.

Впрочем, представители младшего поколения Грандин об этом нисколько не жалели.

Дом их деда, перешедший бабушке, — белый трехэтажный особняк в Светлом районе Иннакарта, — даже среди своих соседей выделялся внушительными размерами и великолепием сада. Ажурные кованые ворота открывали вид на вымощенную плитками дорожку, ведущую прямо к широкому крыльцу. Вдоль неё прямыми рядами, подобно солдатам на плацу, выстроились статные кипарисы. Их идеальное, тщательно выверенное размещение на одинаковом расстоянии друг от друга вызывало ощущение искусственности, нарочитости.

Типичный дом зазнаек из Общества, где даже отхожее место обустроено напоказ.

Сама Бьен с трудом терпела каждое посещение «родового гнезда». Несмотря на высокие потолки, большие окна и достаточное количество света и свободного пространства, всё здесь давило на неё. То, что отец просуществовал под этой крышей двадцать пять лет подряд и смог сберечь свой упрямый вольнолюбивый нрав, не сломавшись под давлением родителей и Общества, вызывало у Бьен восхищение.

Она в детстве задумывалась о том, каково это — жить в подобной роскоши. Потом вспоминала, что к такой жизни прилагается кто-нибудь вроде бабули (зачастую не в единственном экземпляре) или зловещий фамильный призрак (или всё сразу), и радовалась своему «мещанству».

Круадевер первым выпрыгнул из экипажа и, протянув руку, помог Бьен спуститься. После чего, проигнорировав протест веритарчессы, проворно расплатился с возчиком за них обоих.

Девушка дала себе зарок непременно на чём-нибудь подловить самодовольного нахала, под весенним Солнцем ставшего Вправду тёмно-рыжим.

Широкая, залитая солнечным светом улица была пустынна, и шум города отсюда казался далёким, почти незначительным.

— Такая чудесная погода, а прогуливающихся мало. Странно, — заметила Бьен.

— Сейчас… — аксиомант водрузил свою шляпу на положенное ей место и извлёк из кармана часы. — …дело идёт к четырём. Самое время для чайных визитов. Всё Общество сидит по душным гостиным, потягивает кипяток из чашечек и обменивается сплетнями.

— Не всё. Вы не в гостиной.

— До этого осталось всего несколько минут.

«Если бабушка сочтёт гостей достойными её гостиной и чая», — не без ехидства подумала веритарчесса.

— Надеюсь, визит продлится ровно столько же времени, сколько займёт наш путь с этого места до вон того крыльца. Странно — нас никто не встречает, хотя уже должны были заметить, — она просунула руку между коваными прутьями, сдвинула засов и распахнула калитку. Бояться было некого — сторожевых псов старшая мадам Грандин не держала.

Чёткие тени кипарисов исполосовали двор. Гладкие плитки, которыми была выложена широкая (шире иной улицы) дорожка и парадное крыльцо, скользили под ногами, словно облитые маслом; Бьен слегка позавидовала Круадеверу с его тростью, но предложенную руку снова не приняла.

Тяжёлую дверь перед ними открыл слуга в парчовой старомодной ливрее; Бьен он был не знаком.

В огромном гулком холле царил музейный холод. С украшенного лепниной потолка свисала театрально громадная хрустальная люстра. В воздухе смешивались резкий запах средства для полировки мебели и аромат излюбленных бабушкиных духов.

Даже в гостях в особняке Грандин было настолько неуютно, насколько это вообще возможно в столь великолепной обстановке. И не захочешь, а почувствуешь себя уличной бродяжкой, которой позволили переступить высокий порог, чтобы всучить ей подачку и вытолкать взашей.

Бабушка осталась бы довольна произведённым на внучку впечатлением, если бы умела читать мысли.

— Ситуайена Грандин и ситуайен Круадевер, с визитом к хозяйке дома, — чопорно сообщил аксиомант слуге, протягивая визитную карточку. Юноша в ливрее подставил поднос, поклонился и просеменил наверх. Второй слуга, облачённый в костюм попроще, с поклоном принял верхнюю одежду гостей и трость и торжественно отнёс всё в боковую комнатку.

Круадевер вёл себя так, будто это он пришёл в гости к родственнице: заложив руки за спину, непринужденно прошёлся вдоль стены, зачем-то выглянул в окно, затем остановился и, широко расставив длинные ноги, принялся изучать перламутровый горшок с лохматым экзотическим растением. Бьен переминалась с ноги на ногу, борясь с желанием съёжиться и обхватить себя руками за плечи.

Пару минут спустя из бокового коридора, шаркая, появился Жозеф Паттер. Вид у него был испуганный.

— Всё-таки вы пришли, — прошелестел старичок, глядя на Бьен. — Мадам Грандин…

— Явилась?! — раскатисто прогремел на весь холл голос бабушки.

Мгновением позже появилась и она сама — начала спускаться по лестнице, отстукивая тростью каждый шаг.

Сегодня мадам Грандин вырядилась в костюм чёрного бархата с кружевной отделкой, навесила на шею громоздкое ожерелье с крупными жёлтыми камнями и вдела в уши серьги из того же гарнитура, на руки натянула чёрные ажурные перчатки. Для полноты образа «царственной» тиранши не хватало только диадемы, — вместо неё на голове бабушки красовался чёрный головной убор, похожий на тюрбан.

Несчастный дворецкий вжал голову в плечи.

— Добрый день, мадам. Не обольщайтесь, я здесь по делу, — сказала Бьен. И на секунду подумала о том, как хотелось бы занять нервные руки — как вариант, по примеру Круадевера сцепить их за спиной. Но зеркалить его позу сейчас выглядело бы ребячеством.

— Я знаю, — старуха с пренебрежением фыркнула. — Этот слизняк битый час нудил, что ты заявишься сюда, только вот внятно объяснить цель твоего визита не смог. Я поначалу решила, что он наконец-то сбрендил… — она метнула на дворецкого уничижительный взгляд. — Но нет, пожалуй, ещё немного продержится на своей службе.

— Мадам Грандин, просим прощения за вторжение, но нам