Правда без лицензии - Ксения Кирина

Рэм вопрошающе посмотрел на сестру. Бьен качнула головой.

Веритарчесса сознавала риск, но чувствовала, что необходимо разобраться в происходящем.

— Нет? Очень жаль… — Лауд вздохнул. — Понимаете ли вы, что никому из вас не избежать столкновения?

— У меня есть заложник. Просветитель не допустит жертв, — холодно сказала Медея.

Её пленник сидел ни жив ни мёртв.

— Не льсти себе. В первую очередь он не допустит, чтобы по городу продолжала разгуливать алчущая хлосса.

— Кто? — вырвалось у Бьен.

— Ай-яй, Мэдди, — Лауд цокнул языком. — Столько Правды утаивать от друзей нехорошо. Она, мои хорошие, — самая настоящая не-Правдивая тварь. Расскажи им о том, что пыталась убить Конрада и заморочила колдуна, кровопийца!

— Это вышло случайно! Я всего лишь защищалась! — огрызнулась Медея. Нервничает, поняла Бьен.

Веритарчесса не знала, что и предпринять. Лауд говорил Правду, как и Медея, но…

— Ну, конечно же, всего лишь защищалась. Но тебе хватило соображения прихватить не что попало, а Правдиво подписанный чек на пятьдесят тысяч граний, который можно преспокойно обналичивать в банке. И ещё кое-что, представляющее немалый интерес для колдунов…

— Я лишь взяла свою долю, принадлежащую мне по праву! — выплюнула Медея. — Для Конрада это капля в море!

— Одна капля может переполнить чашу. Ты — не человек и, как ни старайся, никогда человеком не станешь. И даже чёрт тебе не поможет! Колдун тем более, — Лауд осклабился. — Все говорят о том, что ты ему больше не нужна. Конраду, кстати, тоже. И ты понимаешь, почему: первый мёртв, а для второго мертва ты.

— Правдиво ли, что Конрад — ваш муж, мадам? — не удержавшись, спросила Бьен.

Если Медея — не-Правдивое существо, применимы ли к ней общечеловеческие законы?

За Озорницу ответил Лауд:

— Если с не-Правдивым существом можно заключить брак, то да. Документов, подтверждающих это, я, Правда, не видел. Но не её семейный статус меня интересует. Чёрт с ними, с деньгами, колдуна можно нанять другого, ту же ведьму из Злачного Уголка, но вот эту украденную вещицу…

— Я ничего не отдам! Тебе придётся утереться. Можешь передать Конраду, — пусть считает, что это отступные. Если он оставит меня в покое, я не стану возникать на его пути.

Медея не лгала. Почти. И Лауд это тоже почувствовал… или же знал наверняка — потому что со смешком сказал:

— Неправильный ответ, Озорница. Вина за случившееся целиком и полностью лежит на тебе. И присвоила ты то, что оплачено кровью. Аксиомант в обмен за наводку на тебя как на не-Правдивую тварь готов закрыть глаза на некоторые наши делишки.

— Сначала ему придётся с нами совладать, — бравада в голосе Медеи была напускной. Уверенность хлоссы (да что же это за существо?!) в веритарчерах пошатнулась, и Бьен не винила её, поскольку сама отчаянно пыталась сообразить, как выйти из ситуации с наименьшими потерями.

Нужно было уходить, пока Лауд предлагал. Теперь уже поздно. И всё — по её, Бьен, вине. Можно и выкрутиться, конечно, удостоверения при них, но Медея может ненароком проговориться, что веритарчесса — колдунья. А кроме того, Правду не обманешь — ведь сколько раз Бьен вслух и Правдиво произнесла то, что они должны помочь мадам Альфир…

В лихорадочных раздумьях девушка сунула руки в карманы пальто и нащупала своё удостоверение и банку с пауками.

Идея пришла мгновенно.

— Если мы отдадим вам колдовскую вещь, вы позволите нам уйти?

Мадам Альфир оглянулась так резко, что Бьен испугалась, что женщина вывернет себе шею. Лауд приподнялся, опершись о подлокотники, спокойствие с него как ветром сдуло.

— Ты колдунья, девочка?

— Я веритарчесса, — вызывающим тоном сказала Бьен. — А мы уйдем. Втроём. И вы не станете нас преследовать.

Причём ни слова не-Правды она не произнесла.

Одно из главных умений любого колдуна — следить за словами.

— Хорошо, я согласен, — вдруг заявил Лауд. — Но аксиоманта я останавливать не стану, мне и без того хватает проблем. Успейте убраться отсюда.

Бьен, стараясь не выказывать охватившего её облегчения, с нарочитой осторожностью выудила из кармана жестянку (Лауд приподнял брови, Медея вытаращила глаза, Рэм надул щёки, сдерживая смех)… и в этот момент неоднократно упомянутый аксиомант выбил дробь на двери и сразу же её распахнул.

— Прошу прощения за небольшую задержку… — начал он приятным баритоном и умолк, прищурив чёрные глаза.

Он в точности соответствовал описанию мадам Фрайду — рослый, широкоплечий, темноволосый. Элегантно одет. В руках держал цилиндр и трость.

— Не двигайся, — нервно предупредила Медея, на которой остановился взгляд аксиоманта. — Я знаю ваши правила. Ты должен позволить мне уйти.

— Вы только оттянете неизбежное, мадам, — мягко ответил он.

— Не забудьте своё обещание, ситуайен, — вставил Лауд.

Аксиомант глянул на него и чуть заметно кивнул.

Медея толкнула заложника вперёд, на одного из телохранителей Лауда, сама же отскочила назад, к окну, и вскрикнула: кровать вдруг сама собой проехала следом за ней добрый метр, чуть не упёршись основанием женщине в колени. Рэм, помянув чёрта, отступил к балконной двери и наставил на Лауда пистоль, амбалы в ответ тоже ощетинились стволами. Парень с полотенцем шмыгнул в ванную и там закрылся.

— Не стрелять! — гаркнул Лауд.

Аксиомант лёгким движением нахлобучил свою шляпу на ближайшего к нему громилу, вскинул освободившуюся руку и сжал пальцы в кулак. Воздух в комнате ощутимо потеплел и сгустился в вязкую, осязаемую духоту. Стало трудно дышать.

Бьен потрясённо осознала, что все присутствующие застыли, как мухи в янтаре… почти все; она попыталась шевельнуться — тело послушалось, но с ужасающей медлительностью. Жестянка начала скользить во вспотевшей ладони. Рэм замер истуканом. Аксиоманту же ничто не мешало — он небрежно бросил на ковёр трость, которая превратилась в змею и поползла к Медее. Мадам Альфир вздрогнула и медленно сделала шаг назад, ещё чуть-чуть — и наткнулась бы на подоконник…

Её почти загнали в угол.

— Не создавайте ещё больше сложностей, — вежливо попросил просветитель.

— Именно! — воскликнула Медея и метнула нож — в Бьен.

Только потому, что в густом не-Правдивом воздухе клинок летел еле-еле, девушке удалось отбить его, но, отвлёкшись, она уронила жестянку. Крышка свалилась, и освобождённые пауки порскнули во все стороны.

— Это должно было нас напугать? — поинтересовался аксиомант.

Поймав насмешливый взгляд чёрных глаз,