Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Она явно имела в виду Дессина Атриче, но намеренно подобрала слова так, чтобы вы поняли их… по-своему. Чтобы её слова стали Правдой, ей было достаточно передать книгу из рук в руки Дессину и получить обратно. Чертёжник довольно высок.

— И всё-таки я глупая, — прошептала Бьен, закрыв лицо руками. — Глупая и наивная. Ну какой из меня теперь веритарчер?

— Один из самых лучших, осмелюсь заявить. Вы не только Искательница Правды, но и её Творительница.

— Только Правда эта без лицензии, а значит, ничего не стоит, — сказала Бьен, вспомнив слова аксиоманта, который пытался её арестовать.

— Что за глупости? Лицензия — всего лишь подтверждение на бумаге.

— Но мне придётся её получить…

— Не придётся, если вам этого не хочется. С сегодняшнего дня у нас с вами как бы одна лицензия на двоих, — Густав хитро прищурился. — Разные люди зачастую по-разному понимают одни и те же слова. Помните, что мы теперь две половины целого? И теперь даже Сантуар не сможет это оспорить, потому что Правда нерушима.

Бьен оторопела.

Вот так всё просто? Всего лишь став женой аксиоманта, она получила право и на его лицензию на аксиомантию?

Нет. Не «всего лишь».

— Это что же, получается, мы теперь буквально половины одного целого?

— Зависит от того, как воспринимать данную клятву, — Густав посмотрел на Бьен с внезапным интересом. — О чём вы сейчас думаете?

— Вы приняли половину моей Остуды. Что приняла я?

— Лицензию? — предположил Густав.

— Лицензия, в некотором роде, часть вашего личного имущества, — возразила Бьен. — Она существует как отдельный предмет и подтверждает ваши способности и умения, но не мои. И даже если я тоже могу ею пользоваться, это не значит, что я ей соответствую. Нет, приняла я что-то другое. Остуду в карман не спрячешь.

— И снова у меня нет ответа на ваш вопрос…

— Просветителю — и нечего сказать? — не удержалась Бьен.

— Всё на свете знать невозможно, — с кривой усмешкой ответил Густав. — Мне не следовало оставлять вас одну после чёртова бала.

Бьен потупилась.

— Вы не могли знать, что Рэма уведёт Орест. Но вы быстро узнали, где меня искать. Из-за булавки?

— Не только, — аксиомант откинулся на спинку кресла. — Чем закончилась сказка о Скрупуле и его ученике? Что спасло жизнь страдающему от Остуды Эрику?

— По соседству жила девушка, которая тайно любила Эрика, невзирая на его угрюмость… Скрупул попросил её приглядеть за Эриком, пока он искал бы лекарство. Любовь, — прошептала Бьен. — Любовь согрела Эрика.

— Правильно. Поэтому я и нашёл вас. «Ушко стальное, сердечко ноет, ни влаги, ни пищи — любимого ищет». Вы испытываете ко мне привязанность, иначе даже с булавкой я бы не смог найти вас так быстро.

Сердце у неё забилось так, словно хотело выскочить из груди и… то ли кинуться ему на шею, то ли закатить ему оплеуху — как он смеет говорить о таких вещах!..

Теперь-то он в своём праве. Кому, как не мужу с женой, говорить о любви?

— Всё, что я о вас думала, кажется теперь ужасной глупостью.

— Это я виноват. Привык недоговаривать. Бьен, вы мне небезразличны… А, чёрт! Прошу прощения. Опять я ступаю на ту же дорожку. Что ж, проверим, — он подался вперёд, набрал воздуха в лёгкие и выпалил: — Я тебя люблю.

Правда. И она ударила Бьен под дых.

— Вы верите в то, что любите меня, — прошептала веритарчесса.

— Любить и верить в любовь — не одно и то же?

— Нет.

Слово вырвалось у Бьен прежде, чем она даже успела осмыслить вопрос.

— Хм… И что же нам делать?

Бьен немного подумала.

— Мы женаты по Правде. Полагаю, это и есть ответ, — проговорила она. — Во что мы ввязались?

— В семейную жизнь. Ладно, попробую ещё раз, — шутливо воодушевился Густав. — Просите меня о чём угодно, мадам Круадевер. Я Правдиво дам вам любое обещание.

— Вам недостаточно брачной клятвы?

— Я готов отрезать последние пути к отступлению, чтобы вы смогли мне доверять.

— Разве доверие можно купить всего лишь обещанием, пусть даже и Правдивым? — Бьен прищурилась. — Ну нет. Если вы дадите мне особенное обещание, вы будете иметь право стребовать с меня такое же или подобное.

Густав раскатисто захохотал.

— Вот и женись после этого на веритарчессе! Мадам, вы мало того, что Искательница Правды, вы ещё и колдунья. И вы Вправду думаете, что я посмею от вас что-либо утаить? Я же провалюсь на месте!

Бьен уже почти обиделась («думает он!»), но тут в дверь постучали. Пришёл Тьяго.

— Мне поручено передать вам от мадам Грандин, — начал он, стараясь удержать серьёзное выражение лица, — что раз уж вы оба хорошо себя чувствуете, не вздумайте пропустить семейное чаепитие. Вы его виновники, в конце концов. Ореста и Рэма в срочном порядке снарядили за покупками. А, и только что звонила мадам Фрайду, справлялась о том, удалось ли вам выбраться.

— Как она? — спросила Бьен.

— Судя по голосу — неплохо. И, судя по тому, что добралась до телефона, она у себя в логове, — Тьяго поправил очки. — Согласятся ли «Прыткие ножки» снова у неё поплясать? Многие в Кругах досадовали, что пропустили единственное выступление.

— Неужели не нашлось никого в Злачном Уголке, кто бы предоставил сцену?

— Представьте себе, ситуайен Круадевер. Танцовщицы наотрез отказались договариваться с кем-нибудь другим. Думаю, причина в том, что многие из них или даже все принадлежат к не-Правдивым существам.

Предположение Тьяго почти не удивило Бьен.

— Как же вы их упустили, ситуайен Круадевер? — иронично поинтересовалась веритарчесса у мужа.

Густав вернул ей усмешку.

— Помнится мне, в вечер их единственного выступления я спасал из этого же заведения свою будущую жену.

— Вот этого я точно не хотел знать, — пробормотал Тьяго. Молодожёны, не сговариваясь, состроили серьёзные физиономии. — Ах, да, у меня ещё одно поручение. От ситуайена Леммара. Он просил вас обоих прибыть завтра к полудню в Сантуар и принёс извинения за испорченный медовый месяц.

Физиономии непроизвольно скисли.

Подстрочник тоже извинился — на всякий случай — и, сообщив о встрече на чаепитии, удалился в лавку.

Густав посмотрел на настенные часы.