Правда без лицензии - Ксения Кирина

Из угла донёсся шорох, и девушка оглянулась. Источник звука тут же вышел из-под комода на ковёр, поблёскивая глазками и шумно принюхиваясь.

— Доброе утро, Понтик, — прошептала Бьен.

Ёжик приветственно фыркнул и с топотком шмыгнул в коридор. Бьен, догадавшись, что л’утэ проголодался, надела тапочки, прихватила с тумбочки поднос и прошла на кухню, где Понтик уже вовсю крутился возле ножки стола. На полу нашлись два блюдечка; одно Бьен наполнила молоком, в другое поломала на кусочки несколько печений, найденных в жестяной банке на полке.

— Я понимаю, что ты не разговариваешь на человеческих языках, — начала девушка, присев на корточки, — но всё-таки спрошу: почему ты не остановил или хотя бы не задержал Мелиссу, когда она забрала отсюда вместилище Лу?

Понтик на мгновение отвлёкся от завтрака и посмотрел на неё с укоризной. Бьен почувствовала его объяснение: он л’утэ, и тельце не принадлежит ему, но даже если бы и принадлежало, ему нужно когда-то и спать…

— Извини, — покаялась Бьен.

Понтик великодушно дал понять, что извинения приняты. Бьен поднялась и на цыпочках прокралась обратно в спальню, однако в предосторожностях не было нужды: Густав пробудился самостоятельно.

— Доброе утро, мадам Круадевер, — пробормотал он, стягивая с головы компресс. — Сколько сейчас времени?

Бьен сверилась с часами на комоде.

— Почти восемь.

— Три часа на сборы, — Густав сел, заспанно протирая глаза. Волосы у него взлохматились, и грозный аксиомант смотрелся до ужаса мило.

— Сборы?

— Если я пойду на работу в таком виде, меня неправильно поймут, — Густав откинул одеяло, демонстрируя пижаму. — И вы, полагаю, в первый выход в качестве замужней дамы захотите носить что-нибудь другое.

— Мы же вроде как умалчиваем факт моего замужества и вашей женитьбы, разве нет?

— Справедливо. Сантуару уже всё известно, но до него нужно добраться.

— Сначала мне нужно вернуться к себе, — сказала Бьен, проглотив напрашивающееся слово «домой», и замялась — кто-нибудь может увидеть, как она выходит из квартиры Густава, и тогда сплетен не оберёшься…

— Я могу проводить вас так, чтобы никто ничего не заметил, — предложил он, мгновенно поняв причину её замешательства.

И вдруг Бьен осенило.

— У меня есть идея получше, — объявила она.

Судя по планировке квартиры, они сейчас находились над комнатой Бьен, более того — кровать Густава стояла в том же углу, что и кровать Бьен, хотя была не в пример шире.

Веритарчесса сбросила тапочки, забралась с ногами на постель, легла на освобождённое Густавом место, прикрыла глаза, вспоминая «Авинэ Гриот»…

И после очень короткого полёта хлопнулась в объятия своей кровати.

Произошло это довольно громко — и неприятно: падать с высоты потолка, пусть и на матрас, — дело рискованное. Но возмущённо скрипнувшая мебель выдержала столь внезапный натиск.

Зато последствий от искажения Правды Бьен не ощутила: Остуда отпустила её.

На шум примчалась мадам Катрина в пеньюаре и тюрбане из полотенца.

— Откуда ты взялась?! — испуганно выдохнула она. Из-за её плеча выглянул чуть-чуть опоздавший Рэм.

— С потолка, матушка, — Бьен, кряхтя, приняла сидячее положение, ощупала себя (все части пребывали на положенных местах и в полной комплектации) и спустила ноги с кровати. — Прости, я не хотела никого пугать. Доброе утро.

Несколько мгновений веритарчесса сверлила взглядом ковёр, затем вспомнила, что разулась перед колдовством, и запрокинула голову, почти ожидая, что Густав сбросит ей её обувь. Не сбросил.

В остальном, это было утро, наполненное привычными хлопотами: умывание, переодевание, причёска (в данном случае, переделанная), завтрак, чай, мытьё посуды… И следом — начало обычного рабочего дня. Единственное, что необычного сделала Бьен — как можно убедительнее попросила домочадцев не распространяться о её внезапном замужестве. В матери и Рэме она была уверена, а вот к Оресту доверие после вчерашнего дало трещину (несмотря на благополучный исход); и дед Фейвел с лёгкостью мог ляпнуть при соседях что-нибудь не то, несмотря на склонность к домоседству… Бьен на секунду задумалась о том, чтобы Вправду запретить дражайшим родственникам говорить о ней, как на балу запретила Дессину, но отказалась от этой затеи как от чересчур Правдопротивной.

После завтрака только дед Фейвел мог себе позволить не утруждаться заботами. У Ореста было ещё два выходных дня, однако после вчерашних приключений старший из братьев Грандинов не знал, куда себя деть, чтобы лишний раз не попадаться на глаза брату и сестре; мадам Катрина быстро нашла ему занятие — сопровождать её в походе за покупками. Погода радовала ясным небом, и даже дед Фейвел изъявил желание совершить прогулку в компании племянницы и внучатого племянника.

Пока они собирались, Бьен и Рэм спустились к офису и встретились с Тьяго: он как раз отпирал лавку.

— Если вы не очень заняты, я хотел бы зайти на пять минут, — попросил он после обмена приветствиями.

Бьен и Рэм не были заняты (пока что), о чём дружно сообщили, и Подстрочник поделился с ними новостями из Кругов.

Возвращение Медеи вызвало у Тортуозов неоднозначный отклик, и из-за того, что Конрад её защищает, многие заподозрили, что она его одурачила с помощью колдовства, — хотя открыто обвинить хлоссу пока никто не решился. Также всех взбудоражило известие об аресте Леларрона, его приспешников и биншш-ит Айви и Эшлин. Вечером к мадам Фрайду приходили двое просветителей, немолодой и юнец; о чём они говорили с ведьмой, никто не знает, но потом они просто ушли, а Фрайду не проявила никаких признаков беспокойства и не ударилась в бега. Более того — она снова открыла своё заведение и, кажется, пригласила «Прыткие ножки» (данная новость заинтересовала Рэма, хотя он и пытался это скрыть). О таинственной помощнице Подстрочника несколько призабыли, что веритарчессу только порадовало.

Когда Тьяго договорил и уже почти ушёл к себе в лавку, в проходную спустилась мадам Катрина, — и Подстрочник не упустил возможность оказать ей знаки внимания. Оресту и деду Фейвелу пришлось дожидаться окончания ритуала галантности.

— Ну вот, ты пристроена, и мама со спокойной душой может заняться своей личной жизнью, — с ухмылкой заметил Рэм, когда все наконец разошлись по своим делам и веритарчеры остались в своём офисе одни.

— Благодарение Правде, всё сложилось наилучшим образом, — отозвалась Бьен и проверила Лу — та крепко и безмятежно спала в ящике стола. — Если мама выйдет замуж — чудесно. А если