Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Какой же вы всё-таки…

Он внимательно посмотрел на неё, ожидая продолжения. Бьен судорожно пыталась собраться с мыслями, глядя ему в лицо.

— Вы назвали меня «ситуайена Грандин», но сказали Правду.

— Вы же не перестали быть дочерью своего отца, — легко и просто ответил Густав, продолжая стоять на коленях возле кресла. — И мне показалось, что вы не захотите вот так сразу оповещать нашу соседку о вашем новом статусе. А ещё можно взять двойную фамилию, и тогда любая её часть, какую ни назови, будет Правдой, — задумчиво добавил он, беря Бьен за руки.

Веритарчесса залилась жарким румянцем.

Вот так. Это она, глупая, сама придумала, сама себя же и принялась изводить. А по Правде-то…

Густав не назвал её глупой вслух, но мысленно — почти наверняка.

— Вы Правдивы и правы, но это ужасно раздражает, — с вызовом бросила Бьен и попыталась отстраниться, позабыв, что отстраняться некуда.

— Такова часто бывает Правда, — непринуждённо заметил Густав.

Несколько минут аксиомант и веритарчесса молчали. Бьен формулировала в уме вопрос, но мгновенно его забыла, когда Густав заговорил:

— Поскольку свадьба оказалась скоропалительной и почти что по принуждению, вы имеете право отменить её, мадам Круадевер. Брак заключил представитель Сантуара, которому я доверяю, в присутствии доверенных свидетелей. Никто из них — и из нас с вами — не станет распространять сплетни. Разделённую Остуду мы одолели. Поэтому… Наш союз на ниточке в ваших руках, Бьен.

Она сцепила пальцы в замок, пытаясь унять внезапную дрожь.

— Почему в моих?

— Потому что лично я воспринимаю наш брак только с положительной стороны. Мне хотелось бы, чтобы это было взаимно. Если это не так, я не хочу и не имею права вас принуждать.

Бьен сделала глубокий вдох.

— Я не хочу ничего отменять, — выпалила она. — Но… можем ли мы… пока не торопиться и сохранить наш брак в тайне?

— Соглашусь, — сказал Густав и накрыл ладонью её сцепленные руки. — Только представьте, что в вашем доме появился новый сосед, а всего через три недели он оказался женат на соседке. Что бы вы подумали?

— Что они были знакомы ранее.

— Или даже были любовниками. Или же брак скоропалительный по случаю… кхм… скорого прибавления. В любом случае, благодатная почва для сплетен и домыслов. Сколько ни тверди чистую незамутнённую Правду, всегда найдётся тот, кто в неё не поверит.

— Вы так пространно мне всё объясняете, — проворчала Бьен. — Я глупая, да?

— Ничуть. У вас другой жизненный опыт. Но философские беседы подождут.

Близость мужа её — к чему себя обманывать? — волновала, путала мысли. Однако Густав был прав: нужно было серьёзно поговорить обо всём, что произошло за полдня.

— Франт До Ленца рассказал мне о том, почему я вдруг побелела. Боюсь, я не совсем поняла, что он имел в виду…

— Вы прикоснулись к Времени.

— Да. Хотя всё ещё не понимаю, что именно я сделала.

— А что вы сделали перед тем, как Обесцветились?

— Колдовала. Провалила сквозь пол четырёх человек…

— Как тогда, в отеле? — догадался Густав. — Наверное, вы снова пересекли пределы возможностей в искажении Правды.

— Но тогда-то я не Обесцветилась! И почему ко мне после свадьбы вернулся первоначальный вид, если это колдовство Обесцвечивает?

— Не знаю, — Правдиво ответил Густав. — В настоящее время нам остаётся только строить догадки.

— А ещё Лис сказал, что и Дессин Атриче тоже пытался прикоснуться к Времени, но у него не получилось. Что это вообще значит?

Густав отодвинулся, и Бьен вскочила, с готовностью уступая ему кресло. Сама же заняла привычное место за столом и сразу почувствовала себя более собранной.

— Вы уже знаете, что Лис очень древний. Я и сам не всегда его понимаю. То, что он называет «прикоснуться к Времени» — некое особое колдовство, которое применялось в глубокой древности. Более внятного объяснения у меня нет.

Правда.

— Лис сказал мне почти то же самое. А невнятное объяснение у вас найдётся?

Густав на короткий миг улыбнулся.

— Почему-то мне кажется, что вы сможете лучше всё объяснить. В конце концов, это вы, мадам Круадевер, сумели прикоснуться к Времени. Что вы почувствовали?

— Жуткую Остуду. Будто вот-вот растаю, как мороженое.

— В некоторых учёных трудах из архивов Сантуара говорится, что Время было самой первой созидательной силой во Вселенной, восставшей против Стужи. Это уже потом оно стало силой разрушительной. Другие, более поздние источники уверяли, что Стужа и Время суть одно и то же. Если верить некоторым обмолвкам и намёкам Лиса, колдовство далёкого прошлого грозит страшными бедами. И это не домыслы или попытки предупредить катастрофу, это как есть Правда. Нечто подобное уже случалось раньше, и Лис всеми силами хочет избежать его повторения.

— Но я и вы… мы оба теперь знаем.

— Лис верит, что мы сохраним всё в тайне.

— Мы, но не Дессин Атриче. — Бьен помедлила. — Он ведь  тоже пытался прикоснуться к Времени. Ему это не удалось, поскольку он не Обесцветился, зато он изобрёл и выпустил на волю силуэтов. Нельзя, чтобы он продолжал чертёжные дела или кого-нибудь научил создавать  подобную не-Правдивую дрянь… И он сейчас в Сантуаре.

— А вот об этом поподробнее, пожалуйста, — попросил Густав.

Бьен пересказала беседу с Лисом.

— Он упомянул замок, который красуется на чертёжнике и не позволит ему болтать, — вспомнила она.

Густав побарабанил пальцами по подлокотнику кресла.

— Если Лис обставил всё так, что он никаких касательств к делу не имеет и вообще не существует, будьте готовы к тому, что создание колдовского замка припишут вам, мадам Круадевер.

— Это ещё почему?! — возмутилась Бьен.

— Потому, что мне зададут прямой вопрос, и я не могу на него не ответить, поскольку служу Сантуару. Вы же вольны отмолчаться, а молчание, как полагают многие мои коллеги, — знак согласия.

— А вы точно не связаны с Атриче? — вырвалось у Бьен.

— Я не пособник Дессина Атриче, — с расстановкой (и Правдиво) проговорил аксиомант. — Позвольте полюбопытствовать: что навело вас на такую мысль?

— Мелисса Правдиво сказала, что человек, который вручил ей книгу-вместилище Лу, был наш общий знакомец, высокорослый… — Бьен оборвала