Правда без лицензии - Ксения Кирина

Рэм поперхнулся воздухом.

— Бабушка?!

— А что не так? Признай, братишка, она весьма эффектная дама. Она тоже достойна быть счастливой. Труффари Леларрон оказался проходимцем, но это не означает, что он для неё последний ухажёр на всём белом свете.

Рэм призадумался.

— Ну-у, у неё есть благоговеющий пред нею дворецкий…

Представив себе мадам Одиллию Грандин и Жозефа Паттера в качестве её воздыхателя, Бьен прыснула.

— И что теперь? — хихикнув, спросил Рэм. — Ты получишь лицензию аксиоманта, да?

— Как выяснилось, это не обязательно. С точки зрения Сантуара, у меня теперь есть надзиратель и наставник в одном лице.

— Наше веритарчерство придётся закрыть? — Грандин-младший приуныл.

— С чего бы ради? — удивилась его сестра.

— Ты же теперь будешь работать на Сантуар вместе с Круадевером…

— Вот ещё! У меня уже есть служба, и я не собираюсь её менять, — категорично заявила Бьен. — Хотя в Сантуар придётся наведываться время от времени. Например, сегодня. Некоторые вопросы нашего дела остались без ответов.

— Ты поедешь в Сантуар? С ним? — Рэм взглядом указал на потолок.

— Скорее, это он поедет со мной.

— И я с вами!

Бьен замешкалась, не зная, что на это сказать. Разрешив её дилемму, в дверь постучали.

Посетителем ожидаемо оказался Густав — собранный и практически готовый к выходу (не хватало только верхней одежды и головного убора).

— Доброе утро… Прошу прощения, я не вовремя? — осведомился аксиомант.

— Наоборот. Мы решаем, кто отправится в Сантуар, — ответила Бьен.

— Вы, я — и ситуайен Грандин, если таково его желание.

Рэм торжествующе приосанился, но следующие слова Густава слегка подпортили ему настроение:

— Никто не посмеет оспорить его право присутствовать при допросе Атриче, Леларрона и прочих. К тому же, ситуайен Грандин и сам — свидетель вчерашнего происшествия. Сантуару могут понадобиться его ответы для полноты картины.

— И что мне там говорить? — растерянно пробормотал Рэм.

— Правду.

Рэм с ужасом воззрился на сестру.

— Всю? — робко уточнил он.

Густав промолчал, предоставив Бьен отвечать на этот вопрос.

— Если понадобится, да — всю, — со вздохом сказала она. — Там, если захотят, выведают каждую мелочь. Не захочешь, а расскажешь.

— Я прослежу, чтобы мои коллеги не слишком усердствовали, — добавил Густав. — Никто не отменял право на молчание и собственное видение ситуации.

— Сразу видно, что вы аксиомант — знаете, как обойти Правду.

— А вы знаете, как её найти, — вернул шурину шпильку Густав. — И вам это умение вот-вот понадобится.

Ответ на вопрос, зачем и кому потребуется сейчас же разыскать Правду, был получен буквально через минуту: в офис веритарчеров после короткого стука величаво вплыла мадам Одиллия Грандин в строгом чёрном наряде и шляпке, отделанной чёрным кружевом.

Рэм поспешно вскочил. Бьен привстала со стула. Густав учтиво склонил голову.

— Доброе утро, — с вызовом в голосе сказала мадам Грандин, оглядывая присутствующих, и сплела пальцы на набалдашнике трости. — Ситуайен Круадевер, вы здесь по делу?

— Моё дело терпит, мадам.

— Прекрасно. Будьте добры, оставьте нас ненадолго. Рэм, ты тоже выйди, я желаю переговорить с Бьенэмой наедине.

Рэм с радостью послушался и выскочил в проходную, даже опередив Круадевера; искать Правду для бабушки юному веритарчеру явно не хотелось.

Мадам Грандин опустилась в кресло.

— Позволю себе предположить — этот сантуарский фат ухаживает за тобой? — спросила она, едва дверь закрылась.

— Можно сказать и так… — промямлила Бьен, приземлившись на сиденье, и порадовалась отсутствию Рэма — он мог отпустить какой-нибудь язвительный комментарий и тем самым выдать сестру.

Бабушка не стала вдаваться в подробности.

— Ему же лучше, — удовлетворённо отметила она. — Я пришла разузнать, как обстоит дело с ситуайеном Труффари. В последние две недели он совершенно выпал из Общества. Ты с твоим рыжим ухажёром интересовалась его письмами и что-нибудь наверняка знаешь.

— Вы правы, мадам, — знаю. Но вам это не понравится, — честно сказала Бьен.

Мадам Грандин нетерпеливо махнула рукой.

— Мне известно, что Правда бывает гадкой на вкус гораздо чаще, чем сладкой. Горькое лекарство полезно для здоровья. Только сначала скажи-ка мне: это долгий рассказ или же ты сумеешь уложиться в несколько минут? Если долгий, нам лучше побеседовать в другое время и в другом месте — например, у меня дома.

— Я постараюсь быть краткой, мадам.

Бьен в нескольких фразах изложила бабушке сведения о её злополучном (и по Правде не существующем) поклоннике. Мадам Грандин слушала с непроницаемым лицом, — испытываемые ею чувства выдавали только пальцы, до скрипа стиснувшие набалдашник трости, и красноватые пятна на щеках.

— Он сейчас в Сантуаре, — проговорила она. — И Правдиво рассказывает обо всех своих делишках. Многих ли он так одурачил, с помощью романтических писем?

— Насколько мне известно, в Обществе он появлялся под единственной личиной, — осторожно сказала Бьен. — Вряд ли он рискнул бы очаровывать кого-нибудь ещё… но кто знает?

— То, что он одурачил меня — и как одурачил! — станет общеизвестно. Гнусная шваль, чёрт побери! — и мадам Грандин добавила ещё несколько ругательств, более приличествующих Злачному Уголку, нежели Ландышевому Переулку (не говоря уж о Светлом районе Иннакарта).

— Если вас это беспокоит, я попрошу, чтобы с него взяли Правдивую подпись о неразглашении вашего имени, — предложила Бьен, когда бабушка выдохлась.

Мадам Грандин в один глубокий вдох вернула самообладание.

— Буду благодарна, Бьенэма. Жду вас завтра к пяти часам, — откликнулась она и свернула визит.

Растерянная такими метаморфозами Бьен проводила её на крыльцо. Во дворе мадам Грандин дожидался экипаж.

— Какое счастье, что она не задержалась, — прошептал Рэм, провожая взглядом отъезд дражайшей родственницы.

— Думаю, нам тоже нечего рассиживаться, — сказала Бьен. — Ситуайен Круадевер, ситуайен Леммар в это время уже на службе?

— Разумеется.

— Арестованные сейчас находятся в Сантуаре, — утвердительно продолжила веритарчесса.

— Если бы они осуществили побег, нас бы уже оповестили об этом, — Густав посмотрел на часы. — Получаса будет достаточно? Тогда я займусь тем, что найду нам экипаж. Встретимся здесь через тридцать минут.

На том и порешив, веритарчеры направились к себе в офис — вернее, направилась Бьен, Рэм просто пошёл следом. Аксиомант начал подниматься по лестнице (для выхода из