Правда без лицензии - Ксения Кирина

Старший просветитель кивнул, взял перо и лист бумаги — будущее свидетельство о браке.

— Если кому-либо из присутствующих известна Правдивая причина, по которой этот союз невозможен, прошу объявить её сейчас.

Все, естественно, молчали.

Выждав с полминуты, ситуайен Леммар склонился над столом и принялся писать.

Бьен слушала, как поскрипывает перо, выводя имена и даты рождения, и думала о том, как же это скучно — сидеть в молчании и ждать бумаг.

Но гораздо скучнее оказалось то, что последовало далее: пространные объяснения, что вообще значит вступление в брак, что решение о нём должно быть взвешенным и обоюдным, и так далее, и тому подобное. Правда, Густав быстро вмешался и намекнул, что времени нет. Ситуайен Леммар, честь ему за это и хвала, отнёсся к ситуации с пониманием и сократил наставнические речи.

— Дама первая, — он развернул и придвинул к девушке книгу, указав на нужный абзац.

Теперь предстояло сделать самое трудное: прочесть нужные слова так, чтобы сказать их — и притом сказать Правду.

Бьен Грандин ещё ни разу не доводилось бывать свидетельницей на свадьбе, но она знала, что вступающим в брак порой приходится произносить текст клятвы вслух несколько раз, чтобы прозвучала Правда.

Густав взял руки Бьен в свои.

— Я — Бьенэма Грандин, — заговорила она, поглядывая то на него, то в книгу. — Я знаю тебя и говорю с тобою, Густав Круадевер. Слушай то, что я говорю, прими к сердцу и запомни навек. Клянусь быть рядом с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь делить с тобою боль и счастье, горечь и сладость, голод и сытость, бедность и богатство, день и ночь. Отныне в настоящем ты — мой, я — твоя, мы — две половины целого. Эти слова мои — Правда, отныне и впредь.

Ситуайен Леммар кивнул.

Ответ прозвучал незамедлительно:

— Я — Густав Круадевер. Я знаю тебя и говорю с тобою, Бьенэма Грандин. Слушай то, что я говорю, прими к сердцу и запомни навек. Клянусь быть рядом с тобой в горе и радости, в болезни и здравии. Клянусь делить с тобою боль и счастье, горечь и сладость, голод и сытость, бедность и богатство, день и ночь. Отныне в настоящем ты — моя, я — твой, мы — две половины целого. Эти слова мои — Правда, отныне и впредь.

Густав тоже сказал Правду с первого раза. И с каждым его словом Бьен становилось легче дышать — как будто в груди слабел туго затянутый узел.

Всё-таки Лис оказался прав.

— Кольца у вас есть? — спросил ситуайен Леммар.

Обмен кольцами считался старомодным обычаем, но многие соблюдали его как традицию.

— Одно, — Густав стянул с пальца серебряную печатку-фиалку.

Бьен едва не рассмеялась.

Её мир с утра перевернулся, притом не единожды.

Пока ситуайен Леммар что-то бормотал, Густав применил аксиомантию, подгоняя перстень по руке Бьен, на сей раз на безымянном пальце. На миг веритарчессе почудилось, что серебро горячее, почти обжигающее.

— Напишите свои имена, здесь и здесь, — сказал ситуайен Леммар, придвигая к ним свидетельство в двух экземплярах. На каждом листе чуть заметно мерцала серебристая фиалка.

Бьен взяла перо и неприятно удивилась тому, что не получается держать его твёрдо. Густав потянулся взять её за руку.

— Нет, не помогай ей, — остановил его ситуайен Леммар. — Она должна поставить подпись сама, по Правде.

Бьен медленно выводила каждый завиток, и с каждой буквой ей становилось легче. Остуда слабела, взамен же губы укололо ледяными иголочками: воздействие Стужи частично переметнулось на Густава. Оставив на свидетельстве подпись, он разом осунулся.

— Получилось, — он вымученно улыбнулся.

Это единственное Правдивое слово подтверждали и взволнованные шепотки за спиной.

— Если так ощущается только половина вашей Остуды… Вы обладаете завидной стойкостью, мадам Круадевер, — после небольшой паузы добавил Густав, протянул руку и выбрал из причёски Бьен прядь волос, чтобы показать ей; они снова были тёмными, хотя в них всё ещё поблескивали серебряные нити.

Бьен не сразу осознала, что он обратился к ней. И он охрип.

— Снимаю шляпу, Круадевер. Вы оказались правы.

— Не я. Но это сейчас неважно.

— Полагаю, вас можно поздравить, — осторожно проговорил ситуайен Леммар. — Или же, поскольку обряд, очевидно, сработал, вы пожелаете развестись?..

Вот так. Оба клялись Правдиво, при свидетелях, при Правидце, а просветителя убедить не сумели.

У дверей кто-то чертыхнулся — кажется, Рэм.

— Оригинальные у вас пожелания молодожёнам, — прохрипел Густав.

Ситуайен Леммар тут же рассыпался в извинениях и приличествующих случаю Правдивых поздравлениях.

— Вам нужна помощь, — с тревогой добавил он.

— Я не настолько остудился, — отмахнулся Густав. — Горячего питья и отдыха будет достаточно. Ситуайен Леммар, у меня к вам есть небольшая просьба насчёт выходных…

— Не беспокойтесь об этом. Я всё оформил, как только приехал из школы, меня там сменил Пайет. У вас есть время до четверга. Если понадобится, продлим.

— Замечательно. Примите мою благодарность, — Густав поднялся и, пошатнувшись, ухватился за спинку стула. — Ох, чёрт. Прошу прощения. Нет-нет, помогать мне не надо, сам дойду до шарэтта. Благодарю ещё раз, ситуайен Леммар.

— Благодарим мы оба, — сказала Бьен. Она чувствовала, что на эти слова у неё есть право.

Старший просветитель улыбнулся ей и склонил голову.

— К вашим услугам… мадам Круадевер.

Глава 31. Правда без лицензии

Свидетельство о браке после краткого обсуждения перекочевало на хранение к мадам Грандин. Второй экземпляр, как полагается, остался в Сантуаре.

От свидетелей поздравления с бракосочетанием получились скомканными и неуклюжими. Да и странно как-то поздравлять девушку, которая минуту назад была похожа на перемороженную рыбу, и мужчину, принявшего на себя Остуду и едва держащегося на ногах.

Сколько пар молодожёнов после заключения брака покидают кабинет, поддерживая друг друга?

Хотя Густав сдержал обещание и шагал сам — не слишком устойчиво, но сам. Бьен только помогла ему накинуть пальто. Себя она чувствовала, по сравнению с тем, что было, почти здоровой.

На визите к лекарям ситуайен Леммар всё же настоял, только не свежеиспечённой чете Круадевер, а свежеиспечённым шуринам Густава. Бьен и мадам Катрина дружно одобрили эту затею, заглушив протесты мальчишек в зародыше. Ситуайен Леммар вызвался проводить братьев Грандинов до лечебницы.

— Я отвезу всех домой и вернусь за вами, — пообещал Тьяго.