Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Густав, которому предназначалась последняя фраза, первым сообразил, что это означает, обменялся взглядом с Бьен, принял решение и быстрым шагом ринулся по тротуару к перекрёстку.
Лис скрылся в доме.
— Куда ты мчишься?! — завопил Рэм, догоняя аксиоманта. Следом неприкаянно волочился Орест, и где-то за ним цокали каблучки Медеи. — Куда ты её несёшь?!
— В Сантуар.
— Только посмей её сдать, ты!..
— Ситуайен Грандин, — Густав сказал это таким серьёзным внушительным тоном, что Рэм застыл с разинутым ртом. Притом никакой резкости или грубости аксиомант себе не позволил. — Сейчас только там могут спасти вашу сестру от превращения в не-Правдивое существо. Никто не посмеет её арестовать, я об этом позабочусь. Кстати говоря, прошу вас и вашего брата сопровождать нас. И вы, мадам Альфир, поедете?
Медея кивнула.
— Зачем? — спросил Рэм.
— Чтобы всё было по Правде, нам нужны свидетели. А вы, к тому же, близкие родственники ситуайены Грандин. К сожалению, заехать за мадам Грандин мы не успеваем…
— Ну почему же, — подал голос Тьяго, догнав их. — Если её присутствие необходимо, я сейчас же отправлюсь за ней.
— Не то чтобы необходимо, — Густав смутился. — Но, думаю, она расстроится, если пропустит это событие.
Шарэтты мадам Круадевер, Конрада и Тьяго остались у перекрёстка. До них Густав нёс Бьен на руках, так крепко прижимая её к себе, будто боялся, что она и Вправду вся растает и утечёт сквозь пальцы.
Бьен не поручилась бы, что этого не произойдёт.
Подстрочник, не теряя ни одной лишней секунды, нырнул в свой транспорт и завёл мотор.
— Вы нашли их? Великая Правда! — охнула мадам Круадевер. — Что с ней? Она жива?!
— Жива. Но нам немедленно нужно попасть в Сантуар.
— Мадам, простите, я забыла вернуть вам ожерелье… — прошептала Бьен, пока Густав помогал ей сесть в салон.
— Не думай об этом, — ласково сказала мадам Круадевер, подсовывая ей подушечку, и повернулась к сыну. — В Сантуаре могут то, чего не можете вы с Лисом?
— Там могут принять обмен клятвами.
Все присутствующие на миг замерли и затаили дыхание. Густав нарушил это оцепенение, мягко потянув мать за рукав, и пропустил в шарэтт мадам Альфир.
— И это должно помочь? — спросила мадам Круадевер.
— Да.
— Как?
— Правдивая клятва, матушка. В горе и в радости, в болезни и здравии… Часть Остуды достанется мне, и вдвоём мы одолеем её, — сказал Густав, забираясь в салон шарэтта сразу за Медеей, и сел рядом с Бьен. Последними забрались братья Грандины, заняв последние свободные места, и мадам Круадевер громко велела Леброну ехать в Сантуар.
Бьен молчала, пытаясь осмыслить подброшенную Лисом затею. Правдивая логика в ней прослеживалась, но…
Не так Бьен представляла себе собственную свадьбу. И вообще о свадьбе мало задумывалась. Вот о том, что следует за этим знаменательным событием — да, об этом размышляла. Только теперь уже поздно метаться. Если она хочет сохранить за собой человеческое существование, ей придётся довериться Круадеверу — и принять его безоговорочное доверие в ответ.
Крутой выверт Правды получился, подумала Бьен. Всего лишь утром она была преисполнена тревоги и надежд, час назад сомневалась в Густаве, почти ненавидела, страдала из-за разбитого сердца… а теперь почти что лежит в его объятиях и ещё до конца дня станет его женой — если на то будет воля Правды.
Заключение брака происходит по самым разным причинам, и далеко не всегда между будущими супругами царят доверие и взаимопонимание. Но Правда всё же закрепляет разные союзы. Иногда они потом распадаются, а иногда становятся только прочнее с каждым годом.
Бьен чуть запрокинула голову, чтобы посмотреть Густаву в лицо и встретилась взглядом с чёрными глазами.
— Как вы себя чувствуете? — прошептал Густав.
Все остальные старались на них не смотреть. Медея вполголоса заговорила с Рэмом и предложила ему носовой платок, оттягивая внимание на себя.
— Мне кажется, что я вот-вот рассыплюсь на песчинки, — дрожащим шёпотом призналась Бьен. — И я не знаю, хватит ли моего доверия к вам, чтобы… — она смешалась и умолкла.
— У нас есть немного времени, чтобы разобраться с этой проблемой. Полагаю, дело в том, что вам рассказала ситуайена Ажитэ?
— Не только.
— Что ж… Это моя вина, что всё так обернулось, — Густав вздохнул. — Чёрт. Я впервые не знаю, как правильно выразиться.
— Что вы хотите сказать?
— То, что у меня нет близких отношений ни с ситуайеной дю Патри, ни с ситуайеной Ажитэ. Ни в духовном смысле, ни в плотском. — Густав сказал Правду. — Звучит отвратительно, — добавил он, морщась. — Я не вступал в сговор с Дессином Атриче или с кем-либо из его шайки и не говорил о вас никому в Сантуаре. Я никогда ранее не был помолвлен, не был женат, у меня пока что нет детей, в последнее время у меня не было близких отношений ни с одной женщиной, кроме вас… Ох. Как по мне, звучит ещё хуже.
— Но всё это Правда.
И это действительно было так.
Бьен по этому поводу ничего не испытала — ни удивления, ни облегчения, ни тревоги; ею завладела как бы отстранённость.
— Правда, которая меня, в свете событий, не красит, — заметил Круадевер.
Бьен почувствовала, как её слегка потянуло вправо — шарэтт вошёл в поворот.
— Кажется, у нас есть возможность… как это сказать?.. начать всё сначала, — сказала она.
В другое время она бы залилась краской, но сейчас не чувствовала ничего, кроме холода. Тепло в салоне шарэтта и тепло, исходящее от Густава, зыбко колыхались где-то на границе осязания.
— Притом почти буквально, с моей стороны. Ведь вы сейчас выглядите иначе. У вас даже глаза посветлели.
— Даже глаза?.. — повторила Бьен, вспомнив, что Рэм что-то лепетал про её волосы. — Что со мной?
Мадам Круадевер достала из сумочки маленькое зеркальце и протянула девушке. Бьен взяла его дрожащей от слабости рукой.
Веритарчессе понадобилось не меньше минуты, чтобы понять, что бледный призрак в отражении и есть она сама. Полностью седые волосы, белая кожа, бескровные губы, выцветшие почти до желтизны глаза…
Бьен поспешила вернуть зеркало владелице, боясь его уронить.
— Я теперь навсегда
