Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Жозеф Паттер не знал, что она уже обратилась за помощью к вам! — воскликнула Бьен. — И, радея за благополучие хозяйки, выбрал знакомых веритарчеров!

Она едва не расхохоталась. Настолько точное совпадение, что это даже нелепо!

— Подождите, — встрепенулся Рэм, — когда это бабулин дворецкий здесь побывал? Почему ты ничего не сказала?

— И когда бы я успела это сделать, интересно узнать? Ты был очень занят!

Это Рэму крыть было нечем.

— Я предлагаю вам объединить усилия, — закончил ситуайен Круадевер. — Кое-что мне уже удалось выяснить, но мне понадобится ваша помощь.

— Гонораром делиться не будем! — снова влез Рэм.

— О, это совершенно не требуется, ситуайен Грандин, — аксиомант посерьёзнел. — Однако считаю своим долгом предупредить вас: это очень непростое дело.

Бьен восприняла это на свой счёт.

— Мы только начали работать, но это не означает, что мы боимся сложностей! — возмутилась она. — В конце концов, мадам Грандин — наша бабушка! Помочь ей — вопрос не только профессиональной, но и семейной чести!

— Я не оспариваю, ситуайена Грандин, а всего лишь предупреждаю: корни этой истории тянутся на немалую глубину. Поэтому мне нужен напарник, умеющий искажать Правду, а вам нужны знания и… — Круадевер помедлил. — …инструменты. Я готов предоставить вам и то, и другое.

— Всего лишь за помощь? — уточнила Бьен. — Не слишком ли щедро с вашей стороны?

— Вы ещё не знаете, во что я вас собираюсь втянуть, — с мрачным предвкушением констатировал аксиомант и поднялся на ноги. — Поверьте, вам понадобится надбавка.

— А вы надбавите, если нужно? — спросил Рэм. Алчность в нём победила презрение.

— Вы не будете разочарованы, — пообещал Круадевер и снова глянул на часы. — Прошу прощения, вынужден откланяться. Но я скоро вернусь. Вы не против, если Понтик побудет у вас? — спросил он, уже взявшись за ручку двери.

— Какой ещё Понтик? — не понял Рэм.

— Вон тот, — указала Бьен, и её брат, круто обернувшись, едва не вывалился из кресла. — Я не против, если он не станет грызть мебель и портить бумаги.

— Насчет этого не беспокойтесь, ситуайена Грандин. Он воспитанный представитель ежиного Общества.

Стул так и остался стоять у стола.

— Странно всё это, — брюзжал Рэм, развалившись в кресле и крутя в руках трубку. — У него в распоряжении полный Сантуар обученных колдунов. На кой чёрт ему сдалась недоученная ты?

— Ты задаёшь этот вопрос не тому человеку. И огромное тебе спасибо, братец, за высокое доверие! — обиделась Бьен. Пренебрежение к её способностям и умениям её задело.

— Я же о тебе забочусь!

— Выказывай заботу как-нибудь проще!

— И ёж этот… — не унимался Рэм. — А вдруг он заразный?!

— И ты сидишь к нему ближе, чем я. Правда необъятная, дай мне терпения, — пробормотала Бьен.

С момента ухода Круадевера прошло около получаса, и всё это время она обдумывала состоявшийся разговор и так, и этак. Всё сказанное было Правдивым, и именно отсутствие подвоха настораживало веритарчессу. Слишком уж гладко всё выходило. Вот так вот просто аксиомант пришёл, — да, напугал, вызвал практически скандал, зато все сомнения развеял, — кое-что разъяснил, кое-что оставил на продолжение беседы. И если бы он хотел арестовать Бьен, она бы уже сидела в застенках.

Либо просветитель и Вправду был кристально честен, либо искусно не договаривал…

Вполне могло статься, что он решил приглядывать за ней, чтобы она не «выпустила из своего разума не-Правдивых чуждовищ». Но с этим Бьен могла смириться, — пока всё придерживалось в рамках приличий.

При всей своей незыблемости Правда хрупка, податлива и переменчива. Слишком многое влияет на неё. Как и она — влияет на существование всего живого и неживого…

Бьен потёрла виски. Головная боль от напряжённых раздумий начала усиливаться — словно наперекор ясной погоде.

Понтик свернулся клубочком на солнечном пятне на подоконнике и, похоже, прикорнул. Веритарчесса бережно прикрыла ёжика сложенным из бумаги шалашиком.

— Думаешь, замёрзнет? Дала бы уж тогда зверушке шерстяной носок, ему как раз по размеру.

— Если ты не заметил, Солнце припекает, замёрзнуть никому не грозит. Просто у нас очень любознательные соседки, которых, к тому же, поощрили  в их любопытстве.

Рэм напыжился, уловив намёк на свою чрезмерную общительность, и удалился «ненадолго прогуляться» — это означало, что он отправился к Оресту, в жандармерию. Старший брат периодически находил для младшего подработку — проверить досужие сплетни «на Правдивость», помочь старушкам перейти оживлённые улицы, снять кошку с дерева и тому подобные общественно полезные деяния. Хотя общественной благодарностью (зачастую — только ею одной) они и оплачивались, зато неуёмная кипучая энергия Грандинов находила себе применение.

Бьен в отсутствие братьев и посетителей занялась в первую очередь тем, что пришила к пострадавшей блузке собранные за уборкой пуговицы. Затем решила освежить собственную просвещённость — быстренько сбегала в квартиру за сборником сказок, вернулась в офис, устроилась в кресле у окна и открыла книгу наугад, на первой попавшейся странице. Как показывала сама жизнь, Правда часто вела правильным путём или хотя бы давала подсказку, как на него ступить.

Это произошло совсем недавно — а, может быть, давно…

Так начинаются многие сказки.

Однако время не стоит на месте, и если книге, которую вы держите в руках, уже отметилось много лет, значит, эта сказка случилась всё-таки давным-давно.

В далёкой и холодной стране жил могущественный колдун. Называли его Скрупул. Был он угрюм, невысок, неказист, жил в одиночестве — смолоду не женился, а из родни никого не осталось. Главным делом сложного ремесла Скрупула была охота на злобных духов — порождений Стужи, жадных, извечно голодных и стремящихся во что бы то ни стало застудить людей. Каждого пойманного духа колдун заточал в маленькой статуэтке, которую затем запирал в шкатулке на серебряный замок.

Однажды в город, где жил Скрупул, пришла лютая зима, и вместе с нею — Остуда. Даже Солнце, словно испугавшись, пряталось за тучами. Многие дома опустели совсем. Город потемнел от горя. Смех и весёлые песни стихли; остались только рыдания да скорбный шёпот. Выжившие помогали друг другу и осиротевшим детям. Скрупул не остался в стороне: приютил мальчика по имени Эрик и, вскоре обнаружив у