Правда без лицензии - Ксения Кирина
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Из-за стены послышалась возня, скрежет, потом раздался звук падения чего-то увесистого и протяжный сдвоенный визг.
Ситуайен Паттер моргнул. Аккуратно причёсанные кустистые брови подскочили к линии волос.
— Всё хорошо, не беспокойтесь, — сказала Бьен. — Это наши соседи второй день обустраиваются. Вчера пауков отлавливали, сегодня… — она прислушалась. — Наверное, мышь.
Посетитель шумно сглотнул, заплатил за три дня вперёд и торопливо откланялся.
Бьен быстро спрятала деньги в сейф, проводила ситуайена Паттера до выхода, заодно немного утолив любопытство (однако из кабинета продажников никто не выскакивал, а из звуков слышалась только неясная перебранка). Вернувшись в офис, веритарчесса навела порядок на столе, взяла свои записи и пробежала глазами строчки, закрепляя в памяти.
За спиной открылась и тихо щёлкнула, закрываясь, дверь.
— Ну наконец-то, где тебя черти носили? — не отвлекаясь от бумаги, сказала Бьен. — Ты и представить себе не можешь, кто сейчас отсюда ушёл. У нас намечается такое дело, что…
Она обернулась и икнула от неожиданности.
Точно ей в переносицу было направлено пистольное дуло.
Три томительных мгновения спустя Бьен перевела взгляд на того, кто этот пистоль направлял, и почувствовала, что пол уплывает из-под ног.
Перед ней стоял тот самый аксиомант. Одет с иголочки — но чуть небрежно, словно только-только закончил пить утренний чай: светло-голубая рубашка, песочного цвета жилет и брюки, чуть ослабленный галстук. Общее впечатление портили ремень с прикреплённой к нему кобурой, оружие в руке и выражение лица просветителя — каменно-застывшее.
Бьен оцепенела.
Почему-то аксиомант смотрел на неё и… молчал.
Ждал, что она начнёт колдовать?
— Добрый день, ситуайен. Что вам нужно? — подала она голос, прозвучавший как-то слишком высоко, почти пискляво. — Если вы пришли нас грабить, разочарую: у нас всего два задания, и те толком без гонорара, потому что ещё в работе, — и ведь ни словечка не-Правды! — Зайдите лучше в кабинет по соседству, там сидят продажники. Их сейф гораздо полнее должен быть.
Аксиомант, по-прежнему храня молчание и не отводя пронзительного чёрного взгляда, сунул пистоль в кобуру, схватил девушку за руки и оттеснил вплотную к столу.
Всё произошло так быстро, что только когда край столешницы чувствительно впился в ягодицы, Бьен спохватилась и попыталась применить самый подлый женский удар — коленом между ног, но противник разгадал её маневр и повалил спиной на бумаги. Бьен больно ударилась затылком. В следующий момент аксиомант одной рукой сграбастал оба её запястья, второй дёрнул за блузку; мелкие пуговицы так и брызнули во все стороны. Затем ладонь скользнула вниз; Бьен почувствовала движение вдоль тела.
Неужели он собирается… средь бела дня… её…?!
И с таким-то сосредоточенно-хмурым лицом!!!
Сцена не напоминала ничего, что было описано в прочитанных Бьен романах. Никакой логики!
Пока бесстыжий аксиомант, напряжённо сопя, шарил в кармане брюк, девушка судорожно пыталась сообразить, что же ей делать… Но почти сразу он нашёл, что искал — серебряную цепочку с маленькой серебряной фиалкой. Бьен мгновенно поняла, что означает эта эскапада, и передумала визжать и брыкаться. Тем более, аксиомант отпустил её руки, стремительным движением просунул цепочку ей под шею, застегнул замочек и протолкнул талисман под сорочку и корсет, чтобы серебро соприкасалось с кожей.
Это была проверка, чтобы убедиться, что Бьен — человеческая женщина, тёплая и живая, из плоти и крови. Потому что не-Правдивое или застуженное существо не может быть вверено Правде и без последствий прикасаться к затаённому серебру.
Естественно, с Бьен от талисмана ничего не произошло.
И тут дверь, словно иллюстрируя любимую присказку Медеи про дурной анекдот, без стука распахнулась.
— Я тут кое-что… — громогласно возвестил Рэм и осёкся, узрев на столе «бутерброд».
Бьен, всё ещё полулёжа на столешнице, из-под руки просветителя увидела, что глаза брата полезли из орбит, а кудри встопорщились шерстью разъярённого кота.
Только драки им здесь и не хватало!
— Стой! — крикнула девушка, но чуть-чуть опоздала: Рэм, испустив боевой клич, сорвался с места.
Просветитель отпрянул от Бьен, проворно уклонился от растопыренных рук (Рэм, слишком широко размахавшись, ударился костяшками пальцев о стол и громко выругался) и выхватил пистоль. Бумаги весело взвились к потолку, стакан, мгновение покачавшись на краю, всё-таки сверзился, распрощавшись с целостностью и карандашами.
Узрев направленное на себя дуло, Рэм замер в нелепой позе.
— Не смейте! — Бьен тут же повисла на руке аксиоманта.
Пистоль нырнул стволом вниз, и владелец оружия, деликатно отпихивая веритарчессу, нечаянно задел спусковой крючок. Грянул выстрел, — по счастью, пуля ушла в пол, никого не задев. Зато в досках образовалась заметная дыра.
Мгновение оглушительной тишины сменилось визгом по соседству.
— Ах ты ублюдок! — заорал Рэм. Ноздри у него раздувались, как у бойцовского быка, глаза налились кровью. — Какого… ты творишь, чёрт тебя дери?! — оглядевшись в поисках какого-нибудь оружия, он такового не обнаружил и схватил веник, таившийся в углу за тумбочкой.
Сотрясая воздух, Грандин-младший всё же верно оценивал расстановку сил: при желании аксиомант мог завязать из него десяток праздничных бантиков и даже не запыхаться; и, к тому же, всё ещё был вооружен (и отнюдь не веником).
— Да будет вам известно, что я был рождён в законном браке моих родителей. Но ваше негодование оправданно, и я приношу извинения за свой поступок, — служитель Правды чуть заметно склонил голову и убрал пистоль в кобуру.
Бьен, безуспешно пытаясь свести края блузки на груди, переводила взгляд с просветителя на брата и обратно. Ледяное спокойствие первого резко контрастировало с нарастающим бешенством второго.
— Можешь засунуть их себе…
— Прощения я прошу не у вас, ситуайен Грандин, а у вашей сестры, — надменно оборвал тираду Рэма аксиомант и посмотрел на девушку. Бьен вспыхнула. — Я не желал оскорбить вас, ситуайена, или причинить вам вред. Мне нужно было убедиться в вашей Правдивой сущности.
— Убедился?! — прокаркал Рэм — от переполняющей его злости голос мальчишки клокотал как крутой кипяток. — Так тебя растак, ты… ты её оскандалил!
Рэм наверняка ожидал, что нахал начнёт юлить и выкручиваться, но тот преспокойно сказал:
— Ради Правды, женюсь хоть сегодня. Я свободен.
Бьен испугалась, что брата разорвёт от напора изнутри, таким багровым он сделался.
— Заткнитесь, вы оба. Чтобы решать вопрос моей чести, вам сначала придётся посчитаться с моим мнением, —
