Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Если это можно назвать разговором, — робко ответила Бьен.

— Поверьте, можно. И что же? — не отставал аксиомант.

— Он очень голодный.

— Да кто?! — почти вышел из себя Рэм. — О ком вы говорите?!

И снова его проигнорировали.

— Его нужно накормить, пока он не выстудил ваш офис. Каждому телу — своя пища.

— Кого накормить?! — взвился Рэм. Тьяго шикнул на него.

— Осталось выяснить, чем же питаются книги, — проговорила Бьен.

Рэм и Тьяго уставились на неё. Густав помассировал переносицу.

— Я бы сказал, что словами, — осторожно ответил Подстрочник. — Или чернилами.

Бьен с сомнением посмотрела на обложку. Вряд ли бедняга оценит, если на него выльют пузырёк чернил.

— Его нужно переселить в но’дьюл, и тогда накормить его будет гораздо проще, — сказал Густав, напряжённо следя за движениями веритарчессы.

— Чем?

— Чем угодно, лишь бы пища была свежей и желательно тёплой. Придётся заняться уроком аксиомантии, ситуайена Грандин. Но хорошо бы заблаговременно запастись чем-нибудь съедобным.

В ящике стола лежали несколько карамелек, но ими невозможно утолить голод, даже духу, тело которого — искажённая книга.

Бьен подхватилась и побежала наверх.

Когда веритарчесса вернулась через пять минут с чашкой подогретого молока и булочкой, обстановка в офисе несколько переменилась: Рэм и Тьяго переминались у двери, Густав склонился над книгой, держа в кулаке цепочку с талисманом; серебряный цветочек покрылся игольчатым слоем льда и стал похож на огромную снежинку.

— Что вы делаете? — спросила Бьен.

— То же, что до меня делали вы. Но мои попытки поговорить с ним провалились, — сообщил Круадевер, выпрямляясь, и положил талисман на стол. — Похоже, л’утэ желает говорить отныне только с вами, ситуайена Грандин. Вы принесли еду, прекрасно. Теперь нужно подготовить но’дьюл.

Бьен аккуратно поставила принесённое на подоконник и достала из сейфа футляр с инструментами.

— Берите любую, они все порожние, — сказал Густав. Веритарчесса вынула из кожаной петельки крайнюю справа фигурку, прохладную на ощупь и такую гладкую, что, казалось, она вот-вот выскользнет из пальцев. — Сначала необходимо согреть её до тепла живого тела.

Девушка послушно обняла но’дьюл ладонями, поднесла ко рту и подышала на неё.

— Можем ли мы чем-нибудь помочь? — спросил Тьяго.

— Нет. Но благодарю за предложение, — аксиомант взял из футляра иглу и просмотрел её на свет. — Ситуайена Грандин, также потребуется капелька вашей крови…

— Только посмейте прикоснуться к моей сестре! — рявкнул Рэм.

— Я вам клянусь, ситуайен Грандин, что не имею намерений причинить вред кому-либо в этой комнате, — ровным тоном ответил Густав.

— А не намеренно наверняка причините! — Рэм никак не желал утихомириться.

— Прошу вас, успокойтесь, ради Правды, — Круадевер слегка поморщился. — Вы присутствуете здесь и сейчас и сможете увидеть всё своими глазами. Надеюсь, на этом тема вашего негодования исчерпана.

— Надейся, — чуть слышно буркнул Рэм, сложив руки на груди.

Если бы братец продолжил бушевать, Бьен точно бы отвесила ему подзатыльник. Теперь же её внимание занимал аксиомант и его урок.

— Ситуайена Грандин, вы уже знаете, что иглой можно слушать. А ещё ею можно взять кровь, когда требуется всего одна капля.

— Для чего нужна кровь? — тут же спросила Бьен.

— Но’дьюл — вместилище для духа, но сами по себе фигурки — материя неживая, твёрдая. Их делают из разных минералов с помощью одного только искажения Правды. Горячая человеческая кровь, отданная добровольно, на некоторое время придаёт камню некоторые свойства живой плоти… Естественно, при сопутствующем применении аксиомантии или колдовства, — поправился Круадевер, заметив нездоровое внимание Рэма.

— И в чём разница? — со скептицизмом поинтересовался юный веритарчер.

— Считается, что колдовство — гораздо более грубое явление. Лично я с этим не согласен. Готовы? — Густав обратился к Бьен.

Она протянула ему на ладони тёплую но’дьюл и не успела даже ойкнуть, как аксиомант стремительным движением уколол её указательный палец кончиком иглы. Выступила красная капелька.

— Помажьте фигурку и положите её на книгу, придерживайте пальцами, — велел Густав, держа иглу остриём вверх. — И мысленно позовите духа. Ситуайены, у вас не найдётся огонька?

Рэм выудил из кармана брюк зажигалку. Круадевер выпустил из неё язычок пламени, на котором обжёг иглу, затем вернул владельцу.

— Лучше никогда не оставлять кровавых следов, как бы малы они ни были. Огонь — лучшее очищение металла, — объяснил аксиомант, убирая иглу в футляр.

Тем временем Бьен сделала так, как было велено, и почувствовала, как материал фигурки по контрасту с обложкой книги стал ещё теплее — уже сам собою, размяк и начал менять форму, ворочаясь в руке девушки. Кровь впиталась в минерал, как вода в губку.

Через минуту фигурка превратилась в мышь… наверное, это была мышь, Бьен толком не рассмотрела — маленькое существо проворно прыгнуло ей в руку и сжалось в зябкий дрожащий комочек, вмиг остынув.

— Оно тебя укусит! — завопил Рэм.

— Не укусит! — прикрикнула на него Бьен, раскрывая ладони. — Сам посмотри!

Не мышь, но кто-то, на неё похожий. Маленькое гладкое тельце каплевидной формы, острая мордочка, пятнышки глаз, короткие лапки — и дрожь настоящего замёрзшего зверька. Казалось, у него даже есть трепещущее сердце…

Бьен бережно посадила л’утэ на подоконник, возле чашки. Новоявленное существо с сопением повело носиком и, приподнявшись, принялось жадно поглощать молоко.

— Он выбрал себе патронессу, — с улыбкой заметил Густав. — Или она?

— Что?

— Л’утэ может быть как мальчиком, так и девочкой.

— И как это определить? — язвительно спросил Рэм.

— Задать вопрос.

Сомнительная честь по определению половой принадлежности л’утэ выпала, разумеется, Бьен — как единственной выбранной существом собеседнице. Но сначала нужно было дождаться, пока дух насытится (к булочке он, что любопытно, интереса не проявил).

— Обязательно ли это делать? — проворчала девушка, наблюдая за ним.

— Ему — или ей — понадобится имя, — ответил Круадевер. — Л’утэ, обретая вместилище для существования на земле, не могут назвать себя. Любой дух из Стужи понимает и чувствует мир, но совсем не так, как человек. Удивительно, сколь многое зависит от телесного присутствия, — добавил он после короткой паузы.

— Возможно, мадам Фрайду уже дала духу имя.

— Тем лучше, если это выяснится. Ах, да, чуть не забыл, — Густав взял талисман со стола, расстегнул