Правда без лицензии - Ксения Кирина

— Твоя Правда, — весело согласилась хлосса. — Но осмелюсь напомнить о нюансах моего питания: тот, кто поделится со мной своей кровью, будет на некоторое время заморочен. Замороченного юного веритарчера или замороченного аксиоманта нам только и не хватает, м-м-м? А есть ещё мужчины в твоём окружении, которых я могла бы… испить? — Медея облизнула губы. Ей явно доставляло удовольствие вгонять веритарчессу в краску.

Бьен поперхнулась, не зная, куда себя деть и что говорить.

— Мужчины в моём окружении?.. — промямлила она. — Ну, дед Фейвел…

— О, ради Великой Правды! — Озорница Мэдди закатила глаза. — Как тебе только такое в голову пришло?! Действенно, признаю, — сразу аппетит отшибло! Кроме шуток, — она кашлянула и перешла на деловой тон. — Мне нельзя охотиться в этом доме, да и в соседних тоже. Здесь все всех знают, кто-нибудь что-то наверняка заметит и помчится к тебе и твоему брату. А ты можешь сказать, что случилось кратковременное помутнение разума, оно скоро пройдёт, и это не будет не-Правдой… О, а это ведь отличный способ заработать лёгкие деньги!

— Мне он не по душе, — незамедлительно объявила Бьен. — Я ведь буду знать, в чём именно причина замороченности. А уже это будет не-Правда.

— Ты права. И сейчас дело не в деньгах, — Медея обмякла на подушке. — Как странно сознавать, что выход есть, даже несколько, только вот каждый из них влечёт за собой непростые последствия. Надо выбирать меньшее зло… но какое из них меньшее?

Бьен подумала о Тьяго, однако не решилась о нём заговорить. Потому что не имела права в отношении него что-то решать.

И он испытывал чувства к мадам Катрине Грандин.

Глава 14. Чем питаются книги?

Поскольку найти компромисс в вопросе питания Медеи так и не удалось, а обеденный перерыв подходил к концу, веритарчесса настояла на том, что спросит совета у ситуайена Круадевера.

— Он больше знает о хлоссах, чем кто-либо ещё из наших знакомых, — привела она аргумент, оказавшийся для Озорницы Мэдди достаточно весомым.

— Хорошо. Если и не спросишь, я спокойно потерплю пару дней. Можно мне тогда… ну… какое-нибудь занятие? — несчастным голосом попросила Медея. — Иначе я сойду с ума от скуки!

— А как ты любишь проводить досуг?

— Мне не чужды типично дамские увлечения на букву «р», — Медея улыбнулась уголком рта. — Романы, рукоделие, рисование…

Бьен с удовольствием снабдила гостью всем необходимым для шитья и художества, разрешила брать любые книги со своей полки и вышла в коридор. Там сестру поджидал Рэм.

— Что случилось с мадам Альфир? — тихо спросил он.

— Мэд неважно себя чувствует, — ответила Бьен, особо выделив первое слово. — Похоже на мигрень. Идём, братец, у нас много работы. Да и ситуайен Круадевер должен скоро подойти.

Спустившись на первый этаж, веритарчеры обнаружили перед дверью своего офиса встрёпанного Тьяго. Вытянутыми перед собой руками в зимних перчатках Подстрочник держал небольшой прямоугольный свёрток, упакованный в несколько слоёв ткани.

— Что это? — после обмена приветствиями спросил Рэм.

— Сам толком не понимаю. Анонимно продали как библиографическую редкость… Собственно, это редкость и есть, — Тьяго поморщился. — К счастью, подобные вещи повсеместно не распространены.

— Там рукописная книга? Нужно проверить её на Правдивость? — спросила Бьен.

Проверка печатного текста была возможна лишь в том случае, если текст набирался одним человеком и вручную.

Тьяго бросил выразительный взгляд на дверь продажниц. Сейчас оттуда не доносилось ни звука, но это могло говорить о том, что Айви и Эшлин греют уши.

Бьен понимающе кивнула.

Войдя в офис веритарчеров, первым делом Подстрочник с величайшей осторожностью положил свою ношу на стол рядом с фиалками и отступил на шаг.

— С виду — ничего особенного, — объявил Рэм, по знаку сестры заперев дверь изнутри на ключ.

— Внешний облик зачастую бывает обманчив, — заметил Тьяго.

— Это бомба? — Рэм вытянул шею и жадно уставился на свёрток, однако не сдвинулся с места, держась у двери.

— Нет, — сухо ответил Тьяго. — Если я правильно понимаю, это хуже бомбы.

Склонившись над столом, Бьен поняла, что подразумевает Подстрочник: от свёртка так веяло Стужей, что губы закололо и кончики пальцев охватило онемением.

Тьяго осторожно распустил завязки и развернул ткань, стараясь придерживать её за края.

Взглядам присутствующих предстала книга шириной приблизительно в две ладони, очень странная — как будто собранная из двух или трёх книжек одинакового размера: два корешка (второй располагался с противоположной стороны, занимая половину от всего объёма книги) и несколько обложек внутри, разделяющих страницы.

Бьен поначалу почудилось, что это две книги, зачем-то вставленные одна в другую, однако более тщательный осмотр показал, что всё несколько сложнее: страницы были попеременно пришиты к обоим корешкам, и, чтобы прочесть то, что напечатано или написано, пришлось бы каким-то образом открывать книгу одновременно в разные стороны. Название отсутствовало — по крайней мере, с видимых сторон. Обложка… обложки были обтянуты тонкой светло-коричневой кожей или каким-то похожим на неё материалом; Бьен протянула руку, чтобы проверить на ощупь…

— Не трогай! — Тьяго перехватил её запястье. — Лучше через ткань. Вот, надень перчатки.

Он суетливо стащил упомянутые со своих рук и отдал Бьен.

— Эта штука кусается? — с нервным смешком спросил Рэм. Вместо ответа Тьяго молча подтянул правую манжету и показал кисть — на запястье отчётливо выделялось синевато-белое пятно в форме подковы.

— Почему ты сразу не сказал?! — переполошилась Бьен. — Ещё не хватало, чтобы ты остудился!

— Не остужусь. След становится меньше — пять минут назад он был размером со сливу, и цвета такого же.

— А если Стужа попала в кровь или добралась до кости?!

— Эта вещь обжигает сильным холодом, не даваясь в руки, но не более того. Бьен, я не стал бы умалчивать об Остуде. Ты понимаешь в этом больше меня, — Подстрочник одёрнул рукав и указал на странную книгу.

— На твоём месте я бы не была столь беспечной, — проворчала веритарчесса и провела ладонью над книгой.

Холод. Неподвижный, как будто его сдерживали эфемерные стенки. Тепло воздуха в кабинете не смешивалось с ним.

Бьен сосредоточилась на телесных ощущениях и через несколько мгновений осознала нечто не-Правдивое, поскольку