Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

терпит Миру уже семнадцать лет, хотя делает вид, что это не подвиг.

Рычание дрогнуло.

Совсем чуть-чуть.

Элина сделала ещё шаг.

— Артарион, который не умеет благодарить так, чтобы это не звучало как военное донесение.

Дракон замер.

— Артарион, который говорит правду слишком поздно, но всё-таки говорит. Иногда. Когда его прижать к стене, книге, проклятию или лекарке.

Серый глаз моргнул.

Не зверь.

Не полностью.

Она почувствовала это как трещину в закрытой двери.

— Артарион, который искал носителя, а нашёл человека. И теперь не знает, как искупить то, что сначала увидел ключ.

Дракон резко опустил голову, почти до её уровня.

Горячее дыхание ударило в лицо. В нём пахло гарью, кровью и мокрым камнем. Элина стояла в воде по колено, дрожа всем телом, но не отвела взгляда.

— Я злюсь на вас, — сказала она. — Всё ещё. Очень. И если вы вернётесь, я продолжу злиться лично вам в лицо, потому что это удобнее, чем злиться на огромную ящерицу в подвале.

Где-то глубоко в груди дракона звук изменился.

Не смех.

Но память о нём.

Элина почти выдохнула.

Почти.

Потом трещина на его груди вспыхнула.

Дракон взревел и ударил когтями по камню рядом с ней. Не по ней. Но слишком близко. Каменная крошка хлестнула по ногам. Элина отшатнулась, упала в воду, больно ударившись бедром о скрытый выступ.

Дракон отступил, будто испугался собственного движения.

Вот оно.

Он не хотел.

Даже зверем.

— Каэл, — сказала Элина.

Дракон застыл.

Вся камера словно остановилась вместе с ним.

Вода стекала с чешуи. Красный жар под грудью бился неровно.

Элина поднялась, опираясь на сломанную балку.

— Каэл Морвэйн.

Рёв не пришёл.

Только низкий, почти беззвучный стон.

— Его имя использовали против вас. Против него. Против Марты. Против меня. Но Лорен Ив видел запись. Страница есть. Селеста и Валериан переписали клятву. Каэл не умер из-за вашего предательства.

Дракон начал пятиться.

Нет.

Не пятиться.

Сопротивляться.

Проклятие тянуло его в одну сторону, имя брата — в другую.

Элина пошла следом.

— Каэл Морвэйн не был вашей виной.

Красная трещина вспыхнула так ярко, что зал осветился, как от внутреннего рассвета. Дракон рухнул на одно колено. Камень под ним треснул.

Элина бросилась вперёд, но остановилась у его головы.

Не коснулась.

— Артарион, слушайте меня. Это не я вас освобождаю. Не моя сила. Не мой долг. Вы должны сами выбрать вернуться.

Дракон тяжело дышал.

В его глазах теперь боролись два света: звериный жар и человеческая боль.

— Вы не обязаны умирать вместе с ложью о Каэле, — сказала она. — И не обязаны жить только потому, что я пришла. Вы можете выбрать себя. Не крепость. Не меня. Не сделку. Себя.

Слова прозвучали странно.

Почти жестоко.

Потому что она вдруг поняла: Артарион легче выбрал бы смерть ради кого угодно, чем жизнь ради себя.

Дракон закрыл глаза.

На миг Элина решила, что потеряла его.

Потом воздух вокруг изменился.

Не красиво.

Не мягко.

Тело дракона содрогнулось. Крылья ударили по воде. Чешуя вдоль шеи поднялась, как острые пластины. Огромное тело начало сжиматься, ломая собственную форму обратно. Это было не волшебное превращение из легенд. Это была пытка. Хруст, жар, сдавленный рёв, который постепенно становился человеческим криком.

Элина отвернулась бы.

Но он видел бы, что она отвернулась.

Поэтому стояла.

И смотрела.

Когда всё закончилось, Артарион лежал в воде на боку.

Без рубахи, без камзола, кожа в ожогах и порезах, волосы мокрые, дыхание рваное. Метка на груди всё ещё светилась, но уже не расползалась. Трещина остановилась у самого края сердца.

У самого.

Но остановилась.

Элина упала рядом на колени.

— Артарион.

Он открыл глаза.

Серые.

Человеческие.

Совершенно измученные.

— Ты, — выговорил он хрипло, — назвала меня ящерицей?

Элина закрыла глаза.

Смех и рыдание ударили одновременно, и ни одно не вышло правильно.

— Невыносимый человек.

— Это уже было.

— Я повторю.

Он попытался вдохнуть глубже и закашлялся. Элина тут же наклонилась, но не знала, куда можно касаться: всё его тело выглядело как одна большая рана.

— Не трогай метку, — прошептал он.

— Я помню.

— Страница?

— У Яры. Полная. Мы забрали Лиору.

Он закрыл глаза.

— Жива?

— Жива.

— Хорошо.

— Не смейте сейчас терять сознание на слове “хорошо”.

— Поздно, — сказал он.

И всё-таки потерял сознание.

Элина выругалась.

Плохо, коротко, не как Мира, но с явным влиянием.

— Артарион!

Ответа не было.

Она оглянулась.

Зал пуст. Ходы темны. Где-то далеко ещё шумела вода. Ренн мог быть рядом, а мог искать их в другом конце водосброса. Мира ушла с освобождёнными. Элина была одна в подземном водосборнике с мужчиной, у которого смертельная трещина остановилась у сердца, но не исчезла.

Не геройствовать, сказала Мира.

Разумеется.

Элина сняла с себя мокрую шаль, свернула и подложила под голову Артариона. Потом достала пузырёк, который дала Мира. Три капли, если кружится голова. Пять, если следы без касания. Весь не пить.

А что делать с драконом, который только что вернулся из звериного тела, Мира почему-то не уточнила.

— Замечательно, — сказала Элина. — Очень неполная инструкция.

Она отмерила две капли себе под язык, потому что руки уже тряслись, и ещё две осторожно капнула Артариону на губы.

— Не умирайте, — сказала она. — Я ещё не закончила сердиться.

Из бокового хода донёсся шорох.

Элина схватила обломок балки.

— Кто там?

— Если ты ударишь меня этой палкой, — ответил знакомый голос, — я обижусь как начальник стражи.

Ренн вышел из тени.

На плече у него был глубокий порез, лицо в ссадинах, но он стоял. За ним появились двое пепельных воинов. Один нёс фонарь, другой — плащ.

Ренн увидел Артариона.

Увидел человеческое тело.

И на мгновение его лицо изменилось так сильно, что Элина поняла: он не верил до конца, что найдёт его человеком.

— Жив? — спросил он.

— Потерял сознание. Метка у сердца. Превращение было плохим. Вода холодная. Мира меня убьёт, если он умрёт до того, как она сможет на него накричать.

Ренн опустился рядом, проверил дыхание.

— Жив.

Элина выдохнула так резко, что едва не упала.

Ренн успел подхватить её за локоть.

— И ты сейчас тоже ляжешь, если будешь продолжать стоять на одной злости.

— Я не стою.

— Ты сидишь так, будто споришь с полом.

— Пол начал первым.

Один из воинов кашлянул, скрывая смешок.

Ренн снял плащ и накрыл Артариона.

— Нужно нести его к академии. Верхние улицы перекрыты. Пойдём через старую мельницу.

— Лиора?

— Мира встретила Яру у восточного выхода. Они уходят к академии. Страница у них.

Элина закрыла глаза.

Слишком много облегчения за один раз тоже больно.

— Селеста?

— Не видели.

— Валериан?

— Ушёл