Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

— Потому что ты ближе.

Яра смотрела на Элину долго.

— Ты не должна идти одна.

— Я не одна.

— Мира далеко. Ренн ушёл к водосбросу. Артарион...

Она не договорила.

Никто не хотел называть то, чем он мог стать сейчас в глубине судебных ходов.

Элина сжала страницу сто тринадцать и протянула её Яре.

— Тогда сделай так, чтобы это не пропало.

Яра не взяла сразу.

— Ты отдаёшь страницу?

— Полная правда не должна оставаться с человеком, который идёт к разъярённому дракону в рушащийся подвал.

— Звучит почти разумно.

— Сама удивлена.

Яра приняла страницу двумя руками. Не как бумагу. Как свидетельство, за которое уже слишком многие почти умерли.

Элина достала обрывок промасленной ткани, в который раньше была завернута недостающая часть.

— У Лорена должна быть копия обрывка в памяти. У тебя — страница. У Лиоры — кровь на браслетах. У меня...

Она посмотрела на ладонь.

Имя, поднявшееся из родовой книги, всё ещё серело на коже. Элина. Чётче, чем прежде. Не ожог. Не метка собственности. Не родовой знак.

Своё имя.

— У меня есть то, что книга не смогла забрать.

Лиора протянула руку.

Пальцы у неё дрожали.

Элина подошла ближе.

Сестра коснулась её запястья — осторожно, почти не касаясь белых следов от судебных колец.

— Если увидишь его... скажи ему, что Дамиан знал не всё.

Элина подняла глаза.

— Почему ты говоришь мне это сейчас?

— Потому что правда редко бывает чистой. А если я не успею сказать сама, ты будешь ненавидеть его за то, чего он не знал, и за то, что всё равно сделал.

— Я уже справляюсь с обоими.

— Знаю.

Лиора сглотнула.

— Он знал, что свадьба нужна для союза домов. Знал, что меня принуждают давлением, но не понимал браслетов до обряда. Не знал о тебе как о сосуде. Но на балу он выбрал молчать сам.

Элина смотрела на сестру.

— Зачем ты защищаешь его?

— Я не защищаю. Я учусь говорить точно. Ты заразила.

Финн шепнул:

— Это звучит как тяжёлая болезнь.

Яра ударила его локтем.

Лиора слабо улыбнулась, потом лицо её снова стало серьёзным.

— И ещё. Селеста не ушла.

Элина напряглась.

— Ты видела?

— Нет. Почувствовала. Она не бросит Валериана, пока не поймёт, кто победит. Но и за отцом не пойдёт. Она будет искать другой ход к книге.

Севериан тихо сказал:

— Я знаю, где она выйдет.

Все посмотрели на него.

Он выдержал взгляды плохо, но не отвёл глаз.

— В доме Рэйс есть старый проход из часовни к зимнему саду. Я думал, его закрыли.

— Вы много чего думали, — сказал Финн.

Севериан проглотил ответ.

Элина повернулась к Яре.

— Значит, идите не к академии сразу. Через старый рынок, потом к восточной стене. Не через зимний сад, не через Рэйсовские переулки. Если Селеста выйдет раньше, она попробует перехватить страницу.

Яра кивнула.

— А ты?

Рёв пришёл снова.

Ближе.

Из бокового хода посыпались мелкие камни. Где-то внизу раздался треск, будто когти прошли по стене.

— Я попробую вернуть того, кто ещё помнит, зачем держал воду.

— А если он не помнит? — спросил Гарт.

Элина посмотрела в темноту.

— Тогда напомню.

Она пошла одна.

Первые шаги дались легко, потому что все ещё смотрели ей в спину. Дальше — труднее. Как только голоса Яры, Финна, Гарта, Лиоры и Севериана остались позади, подземелье стало больше. Тесные ходы, где раньше было слишком мало воздуха, теперь казались бездонными. Тьма впереди шевелилась от красных отблесков. Где-то далеко камень вздыхал под тяжестью того, что двигалось внутри.

Элина держала ладонь на стене.

Не для опоры только.

Она искала следы.

Не мёртвые имена. Не чужую боль. Не спрятанные страницы.

А его.

Артарион проходил здесь недавно. Человеком? Драконом? Сначала человеком, вероятно. Вот след пальцев на мокром камне. Сильный нажим, сорванный кусок мха. Здесь он опёрся. Дальше — пятна тёмного жара на стене. Здесь метка вспыхнула. Ещё дальше — глубокие борозды. Когти. Превращение началось не сразу. Значит, он пытался идти в человеческом облике, пока мог.

Элина представила это слишком ясно: он выходит из воды, удержав поток, выбирается в один из боковых ходов, ищет дорогу к ним, но проклятие, удар Ордена, страница, имя Каэла и драконья сила тянут тело изнутри. Он сдерживается, пока в нём ещё есть кому сдерживать.

Потом человеческого становится меньше.

Она ускорила шаг.

Впереди пахло гарью и сырой чешуёй.

Не сказочной драконьей величавостью. Животным жаром, мокрым камнем, кровью и болью.

Ход закончился обваленным залом.

Когда-то это была часть старого водосборника: круглая камера под городом, где сходились несколько каналов. Теперь половина потолка осыпалась. Сверху через трещины падал слабый ночной свет. Вода стояла по щиколотку, местами глубже. Сломанные балки торчали из неё, как рёбра. На стенах чернели следы когтей.

В центре зала был дракон.

Он стоял боком к Элине, низко опустив голову. Огромный, чёрный, мокрый. Крылья не раскрыты полностью — одно волочилось по воде, другое упиралось в стену. По левому плечу шла длинная рваная рана, из которой не кровь текла, а красноватый жар. На груди, под чешуёй, светилась трещина проклятия.

Почти у сердца.

Элина перестала дышать.

Дракон поднял голову.

Серые глаза — нет, уже не совсем серые. В них стоял раскалённый уголь. Зрачок сузился.

Он не узнал её.

Это было видно сразу.

Не бросился, не зарычал, не отступил. Просто смотрел, как хищник смотрит на то, что вошло в его раненое пространство.

Элина медленно подняла ладони.

Пустые.

— Артарион.

Дракон зарычал.

Камера задрожала.

Имя не дошло.

Или дошло не туда.

Она остановилась у края воды.

— Это я. Элина.

Вода у её ног дрогнула от его дыхания.

Дракон шагнул.

Один шаг.

Когти вошли в камень. Слишком легко.

Элина заставила себя не отступить.

— Вы обещали, что не выберете смерть за меня.

Никакого отклика.

Только низкий гул в груди зверя.

Не понимает слов, подумала она.

Или понимает, но слово не цепляется за нужное место.

Пепельная память на ладони потеплела. Элина посмотрела на своё имя на коже. Свое имя она вернула через последнее свидетельское слово. Но у Артариона имя было завалено другими: предатель, дракон, оружие, проклятый, последний, обречённый.

Нужно было найти не звание.

Не боль.

Не долг.

Человека.

— Артарион Морвэйн, — сказала она громче.

Дракон мотнул головой, будто звук причинил боль.

Хорошо.

Боль означает, что имя попало в трещину.

Она сделала шаг в воду.

— Артарион Морвэйн, лорд Пепельной крепости.

Он ударил хвостом по воде.

Брызги окатили её до лица. Она качнулась, но удержалась.

— Артарион, который