Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

сжалось сердце. – Напрасно я считала, что счастье сродни страданию… Счастье возвышает душу и укрепляет ее. Мне никогда не доводилось слышать слова, которые переворачивают душу… Вы сказали, Эктор, что любите меня, как свою страну и свою мать. Это сказали вы, француз, сын святой женщины, которая могла улыбаться несмотря на страдания. О, это и есть слова любви! Только так можно говорить о любви! Спасибо, Эктор! Я люблю свою мать, но у меня нет своей страны. Я ненавижу Испанию, истязающую моего отца, почти так же сильно, как ненавижу Англию, убившую моего брата и мою сестру… Я не могу выразить словами то, как я вас люблю. Знаю только, что я принадлежу вам, и счастлива принадлежать вам.

Ее лоб оказался так близко ото рта Эктора, что ему достаточно было чуть вытянуть губы, чтобы его поцеловать. Он почувствовал, что она вся дрожит. Но она, продолжая дрожать, так гордо выпрямилась, что он смущенно опустил взгляд.

Однако, когда он вновь взглянул на нее, оказалось, что она улыбается.

– Почему бы нет? – прошептала она. – Наши минуты равны часам, а часы годам.

Она наклонилась к Эктору и запечатлела на его челе поцелуй, ответив тем самым на его поцелуй.

– Мы остались последними, – медленно произнесла она, – и, как те, что были до нас, тоже помолвлены. Благослови вас Господь, Эктор! Если мы, как и другие, обречены, то встретимся в царстве Божьем.

Эктор уже не ощущал себя от нахлынувшей любви. Свои мысли он не мог выразить словами, да и не хотел говорить, боясь, что больше не услышит ее речи. А она не мешала ему наслаждаться прелестью поразивших его чувств. Внезапно ее взгляд стал отрешенным, и она тихо произнесла:

– Цыганка лгала, когда говорила, что моя судьба связана с Шотландией.

– С Шотландией! – повторил побледневший Эктор, ощутив резкий укол ревности.

– Вы верите в пророчества? – спросила дочь Кабаниля.

– Я верю в то, что я слишком счастлив, – ответил Эктор. – За один день, буквально за несколько часов, я испытал столько радости, сколько не испытывал за всю жизнь. Я даже боюсь своего счастья.

– Это необыкновенная женщина, – продолжала Хоакина. – Эти несчастные обладают способностями, которых нет у нас. Они видят будущее. Просто, как нас подчас обманывает зрение, так и они в своем провидении могут ошибаться. Моя мать, когда слышит о них, впадает в ужас. Это они предсказали все, что случилось с нашими дорогими покойниками.

Эктор промолчал. Во второй раз он почувствовал, как тяжко ему хранить тайну его брата. Как же ему хотелось сказать своей прекрасной кузине: «Траур следует носить только по одному человеку. Бланш и Жанна живы, мне говорили о них. А Сезара я держал в своих объятиях».

– А еще они предсказали, что Богатый Человек окажется в тюрьме, – продолжила Хоакина. – Женщина, о которой я говорю, та, что по звездам предсказала мне мое будущее, говорила принцессе Астурийской ровно за год до ее смерти: «Ваше высочество, вам никогда не носить корону. Нитах поразит вас на ступеньках трона…» Нитах – это название яда, которым они владеют… не правда ли это странно… но в отношении меня эта женщина ошиблась. Моя судьба не связана с Шотландией. Ведь я из рода Кабанилей, а сердца девушек этого рода с давних пор обращены к Франции. И напрасно Испания кричит нам: «Вы мои дочери!» Моя судьба связана с Францией. Туда я и уеду, если вы этого захотите.

– Если я захочу!.. – воскликнул Эктор.

– Будем рассуждать здраво, – перебила его дочь Кабаниля. – Сейчас я хочу говорить не о любви. У нас может быть один план на двоих: для молодого отважного солдата и девушки, которая никогда не знала страха… Сразу хочу вас предупредить, что моя мать не хочет того, что хочу я. Она не из породы Кабанилей, ее сердце принадлежит Испании. Ее надо спасти вопреки ей самой. Поэтому я здесь и нахожусь. Я только что сказала, что принадлежу вам. Это правда, так мне подсказывает мое сердце. Но посмотрите на меня, разве я похожа на нищенку?

– Вы похожи на королеву! – пробормотал молодой лейтенант, ослепленный сиянием ее глаз.

Она вскинулась, и предстала в волшебном ореоле своей красоты.

– Я не королева, – сказала она. – Я дочь Кабаниля, я благородна, как королева, и я богаче королевы. Испания лишила меня моих владений. Я хочу, чтобы вы все мне вернули, вы поняли меня? Я не собираюсь входить в дом моего жениха нищенкой. Я хочу принести ему восхитительное приданное. Разорившимся и падшим место в монастыре. Бог достаточно велик и всемогущ, чтобы поддержать нищих и опозоренных. У меня есть только два пути: стать вашей в случае моей победы или уйти в монастырь в случае поражения. Ответьте немедленно: вы испытываете отвращение к испанке, объявившей войну Испании?

– Я восхищаюсь вами, – ответил зачарованный Эктор. – Я обожаю вашу ненависть и преклоняю колена перед вашей любовью.

Она устремила на него пронизывающий взгляд.

– А вы достаточно сильно меня любите? – неожиданно спросила она. – Вы готовы покинуть Францию, если я скажу: «Я так хочу».

– Нет, – без колебаний ответил Эктор. – Мы, солдаты, служим своей стране и готовы отдать за нее нашу жизнь.

Она крепко пожала ему руку.

– Это правильно, – сказала она. – Я добровольно и хладнокровно попрала свой долг по отношению к Испании, но я стала бы презирать того, кто предал бы Францию. Не знаю, почему это так, не могу выразить словами, но чувствую, что имею на это право. И дело не в моих обидах и не в моей ненависти. Это связано с гербом, на котором верноподданный отец тащит за волосы своих взбунтовавшихся дочерей. В гербе навеки воплотилась несокрушимая честь отцов и упрямое предательство дочерей. Мое право коренится в фатальной предопределенности, провозглашенной заносчивым гербом. Если вы и после этих слов любите меня, то лучшего и желать не приходится! Я с нетерпением жду победу Франции и хочу торжествовать вместе с ней.

Она умолкла. В голосе Эктора чувствовалась скрытая печаль, когда он произнес:

– Приказывайте, сеньора. Я готов подчиниться вам.