Ненужная королева обречённого дракона - Юлий Люцифер

Ренн, шедший чуть впереди у поворота, поднял кулак.

Все остановились.

Вдалеке донёсся металлический звук.

Не из верхних коридоров. Спереди.

— Нас обошли? — тихо спросил Финн.

— Нет, — сказал Ренн. — Архивная решётка.

Он двинулся дальше первым.

Через несколько шагов ход закончился круглой площадкой. В центре пола темнел люк, закрытый решёткой. За ней слышалась вода. Не глубокая река — скорее широкий каменный канал, по которому медленно текла мутная серая струя. Над люком висела цепь с ржавым крюком.

Лорен поднял дрожащую руку.

— Там. По трубе. Нижний архив под сточной комнатой. Они не думали, что кто-то полезет туда добровольно.

Мира мрачно посмотрела на люк.

— Иногда я понимаю имперских мерзавцев.

Ренн присел и осмотрел замок.

— Старый. Но заперт изнутри печатью.

— Какой? — спросил Артарион.

Ренн провёл пальцем над металлом.

— Не судебной. Архивной. На сохранность записей.

— Лорен? — Элина повернулась к старику. — Вы знаете, как её открыть?

Он опустился рядом с решёткой. Движения у него были слабые, но глаза, когда он смотрел на замок, на мгновение стали другими. Не узника. Писца.

— Архив не любит силу. Сила портит бумагу. Нужна формула доступа.

— Вы помните?

Лорен сжал губы.

— Я помню... начало.

— Говорите.

Старик положил ладонь на решётку. Его недостающие пальцы сделали жест неровным, но всё равно в нём сохранилась привычка человека, который много лет открывал двери не ключом, а правом.

— Запись не принадлежит руке, что пишет, — прошептал он.

Замок тихо щёлкнул, но не открылся.

— Дальше, — сказал Ренн.

Лорен закрыл глаза.

— Запись... запись...

Он побледнел.

Элина увидела, как страх снова поднимается в нём. Не перед стражниками. Перед пустотой на месте собственного ремесла. Годы белых камер делали страшную вещь: они не просто запирали человека, они заставляли его сомневаться в том, что он когда-то знал.

— Лорен Ив, — сказала она.

Он открыл глаза.

— Лорен Ив, судебный писец, — продолжила Элина. — Вы спрятали копию, когда все остальные молчали. Вы помните не потому, что вам разрешили. Потому что вы это сделали.

Лорен задышал чаще.

Ро подхватила тихо:

— Лорен Ив.

Шай сказал следом:

— Лорен Ив.

Потом остальные.

Старик выпрямился.

Не полностью. Но достаточно.

— Запись не принадлежит руке, что пишет, — произнёс он уже громче. — Запись принадлежит сказанному. Сказанное принадлежит делу. Дело принадлежит памяти. Память не сжигать.

Замок щёлкнул второй раз.

Решётка отошла.

Из-под неё поднялся влажный, тяжёлый запах.

Мира зажала нос.

— Великолепно. Правда лежит в сточной трубе. Символично настолько, что даже противно.

— Спускаться по одному, — приказал Ренн. — Сначала я, потом Элина с Лореном, потом остальные.

— Я первый, — сказал Артарион.

Ренн посмотрел на него.

— Ты сейчас если упадёшь, перекроешь весь ход собой. Нет.

Мира одобрительно кивнула.

— Наконец-то здравомыслие в этом сыром склепе.

Артарион не стал спорить.

Это встревожило Элину сильнее, чем если бы он вспыхнул.

Ренн спустился по ржавым скобам первым. Внизу плеснула вода. Потом его голос поднялся из люка:

— Неглубоко. Скользко. Держаться за правую стену.

Лорен спускался плохо. На третьей скобе его нога сорвалась, и Элина, стоя сверху, услышала, как он испуганно втянул воздух. Ренн подхватил старика снизу. Элина спустилась следом. Каменная стенка была мокрой, скобы холодными. Под ногами оказалась узкая кромка вдоль канала, по которому текла серая вода.

Когда Артарион спустился, внизу стало теснее и теплее. Он на мгновение опёрся о стену. Мира, спустившись после него, сразу схватила его за запястье.

— Пульс плохой.

— Очень точный диагноз.

— Хочешь длинный? Сердце твоё сейчас ведёт себя как упрямый дурак, который пытается бежать с ножом в груди.

— Не сейчас.

— Конечно не сейчас. Когда же ещё говорить о сердце? После того как оно остановится, разговор выйдет односторонний.

Элина хотела обернуться, но Лорен уже тянул её вперёд.

— Здесь. Быстрее. Они могут закрыть сброс.

— Как закрыть?

Ответ пришёл не от Лорена.

От глухого удара где-то впереди.

Вода в канале дрогнула.

Ренн резко поднял голову.

— Затвор.

Второй удар.

Теперь звук был ближе. Будто огромная железная плита опускалась где-то в глубине хода.

— Они затопят слив? — спросил Финн.

Мира посмотрела на серую воду.

— Если да, я лично вернусь и утоплю их в собственном законодательстве.

— Быстро, — сказал Артарион.

Они двинулись вдоль канала.

Ход становился ниже. Вода шумела сильнее. Стены были покрыты зелёной слизью, местами из трещин торчали корни. Элина держала Лорена за локоть, и каждый его шаг казался борьбой не только с возрастом, но и с тем, что подземелье пахло закрытыми годами.

Третий удар затвора был таким громким, что Шай вскрикнул.

Тисса прижала его к себе.

— Не визжи рядом с моим ухом, живи тише.

— Я стараюсь, — прошептал мальчик.

— Старайся громче, когда выберемся.

Лорен вдруг остановился у стены.

— Здесь.

Элина едва не прошла мимо.

Ничего особенного. Мокрый камень. Тёмная труба, выходящая в канал. Над ней ржавая железная скоба. На первый взгляд — часть сточной системы, одинаково мерзкая со всеми прочими.

— Труба? — спросил Ренн.

Лорен кивнул.

— Кожух. Там сухо, если открыть снизу.

— Если?

— Я был моложе.

Финн наклонился над трубой.

— Там решётка.

— Не трогать, — сказал Ренн.

Поздно.

Финн уже дёрнул.

Из трубы что-то зашипело. Он отскочил, и тонкая струя чёрной жидкости ударила туда, где секунду назад была его рука.

— Я проверял ловушку, — заявил он.

Мира схватила его за ухо.

— А я сейчас проверю, насколько оно крепко держится на твоей голове.

— Больно!

— Значит, есть надежда.

Ренн осмотрел трубу внимательнее.

— Кислотная защита.

— Архивная, — сказал Лорен. — Против крыс и любопытных младших писцов.

Финн потёр ухо.

— Не люблю, когда древние меры предосторожности направлены лично против меня.

Артарион присел перед трубой.

Элина сразу сказала:

— Нет.

Он даже не успел ничего сделать.

— Я не собирался жечь.

— Хорошо.

— Я собирался нагреть скобу, чтобы кислота ушла по сливу.

— Это звучит как “жечь”, только с важным лицом.

Мира показала на Элину пальцем.

— Вот. Учись.

Артарион, к удивлению, отступил.

— Тогда как?

Лорен опустился на колени, тяжело и медленно, будто каждое движение вспоминалось отдельно. Он пошарил рукой под краем трубы, нашёл маленький выступ. Нажал. Ничего.

— Заржавело.

Ренн протянул нож.

— Нет. Сломаете механизм.

Финн заглянул через плечо.

— А если тонким крючком?

Все посмотрели на него.

Он смутился.

— Я не только гайки краду.

— Это не утешает, — сказала Мира.

Но крючок у него нашёлся. Конечно.

Финн встал рядом с Лореном, внимательно выслушал, куда вставлять, как поворачивать, чего не касаться, и на этот раз работал без шуток. Очень осторожно. Кончик языка у него высунулся от сосредоточенности. Шай смотрел на него с почти религиозным восхищением.

Наконец внутри трубы щёлкнуло.

Чёрная жидкость стекла вниз тонкой струйкой, зашипела в воде