Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Да уж, — я с восторгом рассматривал сильно изогнутую саблю мозаичной дамасской стали, богато украшенную золотом и камнями. Явно потёртая рукоять и сколы на лезвии давали понять, что перед нами не парадно-выставочный образец, а боевой клинок, прошедший долгий путь, а то, что он магический намекали волны отблесков, пробегающие по золочению и явно заметный воздушный поток, крутящийся вокруг клинка. — Любил Евлампий Арефиевич универсальность. Такой саблей можно продолжать рубиться, даже если сил совсем не останется.
— В этом и смысл, — женщина с видимым сожалением вернула клинок обратно в ножны. — Эх, где мои семнадцать лет. Сейчас такой жезл уже и не нужен.
— Почему это! — возмутился оперативник. — Я лично не откажусь, тем более что у меня воздух одно из главных направлений. Да и в целом те кто служат в особых зонах эту саблю с руками оторвут. На ней что, Лезвие ветра базово навешано?
— Какая-то модификация, да, — подтвердила Небогатова. — Хорошо, согласна, погорячилась. Как личное оружие оперативникам — отличная находка. Лука, даже если захочешь отдавать Агани в счёт налога, продавать не спеши. Я клич кину по нашим ребятам, они выкупят.
— Да я сам выкуплю! — снова возмутился Косицын. — Или Ефим заберёт, у него воздух на пару процентов даже выше чем у меня. Это же именной жезл, вы чего Акулина Сафроновна, какой клич?!! Такие вещи нельзя выпускать из рук! Лука, считай я застолбил саблю. Как оценишь — сразу выкуплю!
— Застолбил, так застолбил, — покладисто кивнула женщина и тайком мне подмигнула. — Давайте продолжать.
Я поначалу не понял, что случилось, а потом до меня дошло, что она просто развела Косицына. Причём в мою пользу. Я не знал настоящей цены сабли и если бы сейчас Спиридон начал кружить, запросто сторговал бы у меня её по дешёвке. Не потому что он плохой человек, но своя рубашка ближе к телу. Но прозвучала фраза про клич и он тут же переобулся, предпочтя заплатить полную стоимость, но забрать оружие. И я его понимал. Сравнивать те же Старые кости с жезлами, что мы пользовались в технаре, это всё равно что ту же «Альфа-Ромео» сравнивать с «Жигулями». Вроде бы и то и другое машина, те же четыре колеса, но на первой ты король жизни, а на второй — как бы не очень. И вроде бы тогда можно было Агани не продавать, но у меня уже был именной жезл, причём тоже боевой, да и кроме этого я и так получил куда больше, чем мог переварить.
— De Anima, Corpore et Umbra: Tractatus de Natura Mortis! То бишь «О душе, теле и тени: трактат о природе смерти»! — Коротков даже с каким-то восхищением уставился на книгу в обложке из толстой, тёмной кожи, лежащей перед ним. — Работы Ондржея Влка Богемского! Хотел бы я сказать, библия некромантов, но это место уже занято Некрономиконом. Да и не библия это, скорее совсем наоборот, фундаментальный научный труд, заложивший основу научного изучения некромантии. Очень ценная книга, кстати, входит в обязательный перечень изучаемых у нас в университете. Но и тебе, Лука, лишней не будет, скорее наоборот. Ондржей, являясь профессором Карловского университета в Праге, изучал чумные захоронения и поля сражений времён Гуситских войн. И весьма преуспел в изгнании нежити, впрочем, как и в её создании.
— Откуда такие познания, Всеволод Кириллович? — я, как и остальные маги, столпились над лежащей на столе книгой, ничуть не выдававшей своей тёмной сути. — Вы словно к семинару готовились.
— Есть у меня тайная страсть, — немного засмущался глава районного ПМАКа. — Коллекционирую учебники по магии, а пражские, шестнадцатого века и раньше считаются одними из самых древних. Старше только римские и арабские, но те в оригинале найти вовсе невозможно. Лука, ты же не читаешь на латыни?
— В рамках базового курса, — я пожал плечами и тут же припечатал. — Не отдам! Вот хоть режьте! Сами из меня некрмоманта сделать пытаетесь, а тут считай, базовый учебник.
— Да он устарел уже лет на двести, — тяжело вздохнул Коротков, буквально пожирая глазами обложку. — Там половина методик основаны на мифах и суевериях, а второй уже никто не пользуется.
— И именно поэтому его и изучают в универе, — хмыкнула Небогатова. — Володя не начинай. К тому же попробуй посмотреть на книгу иначе. Ничего не чувствуешь?
— Чего? — оторвался Всеволод от разглядывания своей прелести и вспомнил что он профессионал. Пара секунд и выражение его лица изменилось, выдавая глубокое изумление. — Это что, Алабашев его в гримуар превратил⁈
Я тоже наконец, сподобился взглянуть на том через астрал и заметил тончайшие чёрные нити, оплетающие книгу. Гримуар, книга заклинаний, наряду с медиаторами, то бишь волшебной палочки и иже с нею, считался главным рабочим инструментом мага. Именно в нём записывались все известные магу обряды, заклинания, методики и так далее, короче всё, связанное с магическим искусством. Одно время даже считалось, что маг не может запомнить заклинание навсегда, и после его активации оно стирается из памяти и только использование гримуара способно это предотвратить, но современная наука подобные бредни опровергала.
Более того, хоть само по себе наличие книги заклинаний не осуждалось и их имели многие, на создателей гримуаров, то есть книг магических смотрели косо. А всё потому что гримуары не просто зачаровывались, в их создании использовали астральных духов или даже силы инферно. Например, перспективному чернокнижнику дьявольские отродья могли просто подарить такой, что, собственно, и послужило появлению названия. Духи требовались для того, чтобы подсказывать хозяину нужное заклинание, левитировать книгу да и в целом защищать гримуар от повреждений и чужого интереса. Мог Алабашев, увлёкшийся под конец жизни некромантией сделать такой? Да запросто! Вопрос только, кого он привязал к банальному учебнику и получится ли у меня перехватить связь. Так-то конечно, старый опричник признал меня наследником, но хватит ли этого для заключённого в книгу духа? Вопрос!
— Некромантский гримуар, — констатировала результаты наблюдений Небогатова. — Лука, что стоишь? Привязывай! Всё равно без этого работать с ним невозможно.
— Думаете, стоит? — я подозрением покосился на книгу, но всё же достал атам. —
