Маг сельского профиля 3 - Алексей Викторович Широков
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
— Мутный он какой-то, скользкий, — вздрогнула Алсу. — Вроде красиво говорит, но чувствуется, что для него это всё не всерьёз. Я таких насмотрелась дома из детей руководства облисполкома и других начальников. Девчонок они меняли как перчатки, могли запросто жизнь сломать. Аборты заставляли делать. Мерзость, короче. Не хочу иметь с ними ничего общего. Я не для этого из Казани уехала.
— Вот видишь, ну как ты можешь не нравится, — я чмокнул девушку в макушку. — Поэтому… давай попробуем встречаться. Я не могу обещать тебе большой и чистой любви, по крайней мере сразу. И дело не в тебе, просто после травмы у меня все эмоции немного смазаны. Но… у нас впереди два года. Кто знает, как сложится судьба за это время. Не получится — разбежимся и разъедемся по своим углам. А если всё же что-то выйдет, тогда попробуем перейти на следующий уровень. Ну? Что скажешь? Мы теперь вместе или всё же взрослые люди и всё понимаем?
Глава 17
Глава 17
Глава 17
— Запись под протокол. — Всеволод Кириллович включил диктофон. — Сегодня, третьего января одна тысяча девятьсот восемьдесят первого года комиссия в составе председателя Короткова Всеволода Кирилловича, Небогатовой Акулины Сафроновны и Косицына Спиридона Ивановича присутствуем в качестве свидетелей при передаче наследия от Алабашева Евлампия Арефиевича, ныне покойного, Новикову Луке Артёмовичу. Выбор приемника осуществлён Алабашевым лично. Условия наследования на данный момент не озвучены и не приняты. Начинаем ритуал призыва призрака Алабашева, для озвучивания условий и передачи наследия. СССР, Новосибирская область, Чулымский район, село Ужаниха.
— Готов? — повернулась ко мне Небогатова. — Главное не нервничай. И не спеши. Нужно точно знать и, самое главное, понимать, что за службу от тебя требует покойный. И уже отталкиваясь от этого будем принимать решение.
— Да, я помню, — это повторяли мне уже раз в седьмой, но я и сам не собирался раздавать невыполнимых обещаний. — Итак, я начинаю. Явись, заблудшая душа Евлампий Алабашев!!!
— Кар!!! — добавил от себя Морон, усевшийся мне на плечо.
Пару секунд ничего не происходило, а потом над некромантской печатью воздух дрогнул, пошёл рябью, а после сгустился в знакомую фигуру. Алабашев, такой же как я его видел на Рождество, в праздничной ферязи, яловых сапогах, опоясанный красным кушаком и в малахае набекрень сначала казался словно нарисованным но быстро набрал объём и вскоре перед нами стоял не призрак, а человек. Но это была только видимость. Во время Велесовой круговерти его подпитывал сам мир, сейчас Алабашев тянул силу из печати некроманта, но стоило ему сойти с неё, как он снова провалится в астрал, ну или Навь, если использовать старые термины.
— Здрав будь, Лука свет Артёмович. — древний маг внимательно осмотрелся, задержав взгляд на трёх сотрудниках ПМАКа. — А чего соратников позвал? Сам забоялся? Измельчал нынче маг, измельчал.
— Мы видоки, чтобы всё прошло по правде, как по кону положено, — пояснил свою позицию Коротков, но все понимали, что они если что, окажут мне силовую поддержку. — Светлого посмертия тебе, Евлампий свет Арефиевич. Готов ли ты при видоках передать наследие своё Луке Новикову?
— Моё слово крепко! — нахмурился Алабашев. — Коли согласится службу сослужить, быть ему моим наследником.
— Я кота в мешке не покупаю, — отрезал я, не собираясь обещать незнамо что. — Если по силам будет — сделаю. А нет — то и браться не стану. Жил без чужого добра и дальше проживу. Сам заслужу, да завоюю.
— А ведь есть зубы-то, есть! — обрадовался бывший опричник. — А я уж грешным делом испужался, думал, выродились маги на Руси. Что ж, слушай! Я всю жизнь служил Отчизне. Сначала в опричине, потом, как тут разогнали, с войсками в походы ходил. Так, считай, всю жизнь на войне и провёл. Но о том не жалею, жалею лишь что мало сделал. Так что слушай мой наказ. Было это в году одна тысяча шестьсот пятьдесят третьем, от рождества Христова, во время царствования Алексея Михайловича роду Романова. Шамхал Сурхай готовился пойти походом на Терской городок, да Астрахань, взять их, придать огню и разорению, а православных вырезать. Шах Аббас Второй обещал помощь шамхалу, да только войска послать не смог. Навалились на Персию Великие Моголы, отбиваться требовалось, лишних бойцов не было, но слово своё шах сдержал, и послал вместо войска Абдул-шаха с богатым даром.
— Прошу прощения, что перебиваю, — влезла Небогатова. — Абдул-шах, это придворный маг Аббаса? Разве он к этому времени уже умер? Точной даты мы не знаем, но доподлинно известно, что в походе он не участвовал.
— Жив он был, — отмахнулся Алабашев. — Сдох бы, я бы первый свечку поставил. Но пришлось спомочь. Вестника прислала одна ведьма из гарема самого Абдул-шаха. Тот проболтался ей, мол скоро русских на Кавказе вовсе не останется, шах доверил ему кувшин с джином, который русских и уничтожит.
— Твою мать! — вздох был общим, даже я не удержался. Джины считались очень редкими, и слава Богу. Существа невероятной силы, запечатанные лишь с помощью могущественного колдовства, чаще всего подразумевающего массовые жертвоприношения вполне были способны уничтожить всё живое в целом регионе. — Прошу прощения, не принимайте на свой счёт. Продолжайте.
— Нечего продолжать, — вздохнул Евлампий Арефиевич. — Семеро нас было, кому поручили Абдул-шаха перехватить. Выдвинулись мы скрытно, на двух коврах самолётах. Подкараулили его со свитой и напали внезапно. И хоть бойцы мы были опытные, да в силах немалых, в живых тогда только я и остался. Да и то не знал выживу, аль нет. Но Абдулашку мы порешили, кувшин я забрал, да спрятал его в месте тайном, где никто не найдёт. Только на моё слово тайник откликнется. И кто примет наследие моё слово даст, что кувшин тот заберёт, да царю передаст.
— Нет больше у нас царей, — сразу нашёл слабое место в просьбе призрака Коротков. — Свергли их, теперь власть народа.
— Да ты хоть горшком назови, только в печь не ставь, — отмахнулся от него Алабашев. — Царство, оно империя или вот как
