Книги автора - Влас Дорошевич

«Голова Фидиева Зевса. Серебряные кудри. Подломленные, согнутые тяжелыми временами богатырские плечи. Грустная, ироническая улыбка.Казалось, что его губы шепчут под надушенными мягкими усами тургеневскую фразу:– И все они померли… померли…»...

...

«Проклятый Касьянов год!Горе за горем несет он России.Со дня смерти Тургенева мы, русское интеллигентное общество, не несли такой потери, какую понесли сейчас.Умер Антон Павлович Чехов.Вот истинное национальное горе…»...

«– Страшно! За человека страшно! Что делают присяжные заседатели? – снова раздаются вопли и завывания.Суд присяжных снова под судом и следствием.Преступник-рецидивист, он снова совершил тягчайшее из преступлений: оправдал виновного…»...

«На самом краю Москвы, в лачуге, живет старик, отставной чиновник Крутицкий.Он ходит по папертям просить милостыню и посылает нищенствовать жену и племянницу.В доме у Крутицкого пьют, вместо чаю, липовый цвет. А вместо сахару служит изюм, который старик подобрал около лавочки.И когда Крутицкий умирает, – в его шинели находят зашитыми в поле сто...

«Писатель пишет, актер играет, – и интересно знать, для кого все это делается?Петербург очень любит драматическое искусство.Он не может одного дня прожить без драматического искусства. Он возит его с собой даже на дачу, как любимую болонку. Нигде вы не найдете такой массы летних драматических театров, как под Петербургом…»...

«…Это была женщина в ярком, очень дешёвом платье, которое в первую минуту казалось очень шикарным. В боа из перьев, которые в первый момент казались страусовыми. В огромной шляпе, которая на первый взгляд казалась совершенно новой. Гримировка вместо лица. Краски превращали этот череп, обтянутый кожей, в головку хорошенькой женщины. А ярко-красные...

«Пётр Петрович чувствовал себя отвратительно.Сегодня утром, за чаем, жена обратилась к нему с вопросом, который раздаётся теперь в каждом русском доме, в каждой русской семье, везде, где встретятся двое русских людей:– Чем же всё это кончится?…»...

«Маленькая, карманная книжечка, в кожаном переплете, с золотым обрезом. На первой странице тщательно и красиво выведено: – Моя жизнь. Елизавета Арагвина-Номарская. На второй странице написано: „Я с детства была очень красива. Когда мне было 12 лет, я влюбилась в аптекарского помощника“.…»...

«Жалко, что умер старичок, кладбищенский дьякон, перехоронивший на Ваганьковском всех великих артистов.Каждый раз, как, хоронили славного артиста Малого театра, старичок-дьякон обращался к живым всегда с одной и той же остротой:– А, ведь, у нас, на Ваганьковском-то, труппа будет посильнее, чем у вас!..»...

...

«Со сцены сошла царственная семья:– Коклэнов.Носителем великой фамилии остался Коклэн-сын. Хороший актер.Но… быть только хорошим актером и называться Коклэном…»...

«Иванов-Козельский.Какие светлые, какие мрачные воспоминания вызываешь ты, – это имя.Я знал двух Ивановых-Козельских. Одного – артиста, находившегося на вершине своей славы, полного таланта, сил, любви к искусству; его глаза горели восторгом, когда он говорил о своем боге – Шекспире и о пророке этого театра – Томазо Сальвини; он был идолом толпы,...

«Никогда еще ни один из наших драматургов не удостаивался такого „приема“.– Дорогой наш! Пришли? Как мы рады! Куда бы вас посадить? А впрочем, садитесь, куда вам угодно. Все места свободные.Даже швейцары „Славянского базара“ были сконфужены за драматическую литературу…»...

«У арабов, как ты знаешь, мой друг, и все бывает арабское. В арабской Государственной Думе, – она зовется у них Дум-Дум, – решили начать, наконец, издавать законы.Вернувшись с мест, из своих становищ, избранные арабы поделились впечатлениями. Один араб сказал:– Кажется, население нами не особенно довольно. Мне один на это намекнул. Назвал нас...

В 1903 году русский журналист и писатель Влас Дорошевич (1864–1922) написал книгу о Сахалине – самом отдаленном острове Российской империи, освоенном беглыми людьми, каторжниками и поселенцами. Книга имела большой успех, не раз переиздавалась, в том числе и за рубежом. В. Дорошевич сумел воссоздать вполне реалистическую картину трагедий и ужасов...

«Известие в духе времени. За последнее время у нас царит обвинительное направление.Я отношусь с величайшим почтением к правосудию и преклоняюсь пред милосердием. Правосудие родилось на земле, родина милосердия – небо. Это с неба звучал голос…»...

«Мне кажется, – я вижу кладбище, и принц Гамлет в черном плаще, с бледным, печальным лицом, – бродит среди памятников. Вместо „друга Горацио“ с ним „1-ый актер“, – тот самый, который со слезами читал рассказ о бедствиях Гекубы, – хотя „что он Гекубе, и что Гекуба ему?“.Только „могильщик“ изменился. Одно из тех лиц, которые мы видим на всех юбилеях...