Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Глава двадцать пятая
Я бегу сквозь тьму, ориентируясь по мерцающим на потолке звездам. «Торопись! Беги быстрей!» – подгоняют меня призрачные женщины. Я ударила своего преследователя, но не убила. Он еще может выбраться из бассейна и побежать за мной. Он уже воскресал, притворившись мертвым, и вернулся на остров, чтобы убить всех нас и украсть незаконно обретенные сокровища Аргоса. Билл уже мог убить Элени и Анику. Может быть, я уже не успею их спасти, но должна попытаться. Только сначала нужно найти Йена, помочь ему выбраться из ямы и постараться перебраться на ту сторону, пока Сидней нас не догнал. Моя единственная надежда – что он заблудится в лабиринте, потому что я скрыла от него, как ориентироваться по звездам.
Звезды выводят меня обратно в большой зал. Я иду прямо через центр зала, помня, что арка, через которую мы пришли сюда, находится напротив той, что отмечена созвездием Жертвенника. Вот только прямо напротив нет прохода. Я оказываюсь между двумя арками. Я что-то напутала?
Может быть, арки сдвинулись?
Ледяной холод разливается по моим венам, волна неудержимого страха приковывает меня к месту. Может быть, это вообще другой зал? А вдруг звездный путь, по которому я шла, не помогает вернуться назад? В конце концов, на обратном пути я смотрела на арки с другой стороны. Что, если это очередной трюк лабиринта – еще одно жертвоприношение тем адским богам, которым здесь поклонялись? Я стою, окаменев, и, наверное, простою здесь вечность, постепенно превращаясь в статую под названием «Девушка в нерешительности». Я перевожу взгляд с одной арки на другую, вглядываясь в созвездия над ними, но звезды плывут у меня перед глазами, превращаясь в сверхновые и взрываясь с такой силой, что мне приходится зажмуриться и закрыть глаза ладонями, но это не помогает: звезды взрываются у меня в голове.
Может быть, это инсульт?
Приоткрыв глаза, я смотрю на эти две арки сквозь калейдоскоп внутренних фейерверков, потом зрение проясняется, и я вижу на полу в одном из арочных проемов какой-то предмет. Я осторожно подхожу к нему, опасаясь, что это очередная галлюцинация, опускаюсь на колени и дотрагиваюсь до чего-то шершавого и колючего. Это моток бечевки Аники. Наверное, он случайно выпал у меня из кармана. Но он все же выполнил свое предназначение: указывает мне путь, по которому я пришла. Я начинаю засовывать его обратно в карман, но тут мне приходит в голову другая идея. Я кладу его в проход под второй аркой – в надежде, что это введет Сиднея в заблуждение.
Обратный путь наверх крут и темен, его освещают лишь нарисованные на потолке звезды и отблески свечения моей собственной кожи и одежды. Вот еще один урок мистерий, думается мне: мы сами создаем свой свет. Те рабыни, которые сопровождали меня на пути вниз, теряются в темноте, но теперь я различаю люминесцентную краску над ними и вижу парящих под потолком женщин с крыльями и змеями в волосах.
Фурии.
Они также дочери Ночи, творящие месть за злодеяния. Они сотнями поднимаются из загробного мира, чтобы покарать за зло, причиненное всем женщинам, которых принесли здесь в жертву. Теперь в завываниях ветра мне слышатся их кровожадные крики, взывающие к расплате. Я чувствую, как они вдохновляют меня, побуждая быстрее бежать вперед и крепче сжимать в руке кинжал Немезиды.
Наконец я вижу впереди отсветы фонарика Йена. Я осторожно подбираюсь к яме на четвереньках и опасливо заглядываю через край, молясь про себя, чтобы Йен был еще жив. Он жив: сидит, скрестив ноги, на дне провала и сосредоточенно рисует на земле в круге слабого света какие-то треугольники.
– Проверяешь теорему Пифагора? – интересуюсь я.
Он поднимает голову, и прямо у меня на глазах становится мертвенно бледным, как статуи в зеленом бассейне. Какое-то мгновение мне даже кажется, что я опоздала и Йен превратился в камень, покрытый водорослями. Но затем он всматривается и произносит мое имя.
– Майя?
– А кого еще ты тут ждешь? – спрашиваю я как можно непринужденнее, но дрожь в голосе выдает мою собственную неуверенность в том, что я не превратилась во что-то еще. Смех Йена возвращает меня к действительности.
– Честно говоря, я подумал, что ты призрак. Ты словно покрыта эктоплазмой.
Взглянув на свою руку, все еще сжимающую кинжал Немезиды, я вижу, что она продолжает светиться. Чтобы помочь Йену выбраться из ямы, мне придется выпустить кинжал из рук. Сунув его в карман, я чувствую, как ослабевают чары подземного зеленого пруда. Я смеюсь в ответ; Йен бросает мне моток веревки, и я спускаю один конец в яму. Я снова ощущаю себя человеком.
Когда Йен с моей помощью выбирается из ямы, я рассказываю ему о зеленом бассейне и о том, что я там сделала с Сиднеем.
– Я его ранила, но он был еще жив. Если он нашел выход из лабиринта, то может быть уже на подходе сюда.
– Тогда надо спешить. Перебравшись на ту сторону, мы можем разрушить выступ, чтобы он не мог здесь пройти.
Я с ужасом смотрю на узкий выступ. Когда я проходила по нему раньше, он уже осыпался, а сейчас кажется еще уже.
– Я пойду первым, – говорит Йен. – И повяжу веревку на пояс. Если упаду, тебе придется поднимать меня из ямы с той стороны.
Пытаясь завязать узел, он морщится, и я помогаю ему, жалея, что нет времени подвязать ему поудобнее поврежденную руку. Йен осторожно заходит на выступ, слегка подволакивая вывихнутую лодыжку. Мне больно на это смотреть, но я не спускаю с него глаз, как будто моя воля может удержать его на узкой тропинке. Добравшись до противоположной стороны, он велит мне обвязать мой конец веревки вокруг талии, а сам покрепче ухватывает веревку здоровой рукой.
– Если ты упадешь, я тебя удержу, – очень серьезно произносит он.
Я смотрю на его сосредоточенное лицо и чувствую прилив нежности.
– Я знаю, – отвечаю я, а потом уверенно и решительно прохожу по тропе, чувствуя холодное и надежное лезвие Немезиды у бедра.
На обратном пути я рассказываю Йену про мамину фотографию и папино письмо Аргосу.
– Письмо у тебя? – спрашивает он.
Похлопав по карману, я нащупываю конверт.
– Да, но сейчас некогда читать.
– Некогда, – соглашается Йен, и дальше мы идем молча, задаваясь, наверное, одним и тем
