Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

Лилиа подняла на нее мокрые от слез глаза.

– Я больше догадываюсь, чем знаю о своем прошлом, – сказала она. – Уверенность пришла ко мне лишь сегодня… Должно быть, Фарес выкрал меня сразу после моего рождения, потому что, если бы вы хоть раз увидели меня, то заметили бы подмену… Я смутно помню, что находилась среди цыган… Но ясно сохранилась в моей памяти только одна ночь в горах… Меня нес на спине человек, укравший ваш замок. Это был Самуэль да Кошта. Я ужасно боялась, потому что мы двигались по краю пропасти, а он был пьян, и его качало. Затем он вошел в какой-то отдельно стоявший дом. На ветру скрипела висевшая над входной дверью вывеска. Это был постоялый двор. Самуэль положил меня на стол и сказал:

– Вот вам ребенок.

В доме были мужчина и женщина. Они осмотрели меня и ощупали.

– Она не такая крепкая, как наша маленькая Лилиа, – сказала женщина, в косых глазах которой застыла боль.

А мужчина добавил:

– Пока она не вырастет и не начнет работать, мы только даром будем ее кормить. Но раз хозяйка так хочет…

Мне кажется, что поначалу эта женщина меня любила. Я помню ее ласки, от которых я испытывала страх и отвращение. Мне пришлось называть ее матерью, и у меня осталось впечатление, что она пыталась заглушить какую-то тоску. В то время да Кошта был очень беден. Иногда цыгане идут на временный союз с инородцами. Да Кошта жил в цыганском лагере, из которого его выгнали за воровство. Тогда он пришел жить в тот дом. А женщина была галисийкой, родившейся неподалеку от португальской границы. Она называла его кузеном, и вместе они притесняли мужа галисийки, который был маленький, слабый, трусливый и злой. Муж боялся португальца и собственную жену, а отыгрывался он на мне.

Еще там был несчастный маленький горбун, служивший цыганам за пропитание. Это он сообщил им о воровстве Самуэля да Кошта. Самуэль долго выслеживал его и наконец поймал. Он поджарил горбуну ноги и подвесил его на дереве над пропастью, но ребенок смог вскарабкаться по веревке и спастись. Теперь Самуэль да Кошта стал богатым, а маленький горбун ищет его и непременно убьет.

На вывеске, которая висела над дверью, было изображено, как закалывают быка. Поэтому харчевня называлась «Убитый бык». Клиентов у хозяев было мало, им не хватало на жизнь, и они стали убивать заблудившихся в горах путников.

Но я не сразу об этом догадалась, а когда все поняла, меня перестали выпускать из дома.

Поскольку я не могла скрыть инстинктивный ужас, который внушала мне хозяйка, она вскоре перестала меня любить. На меня взвалили самую тяжелую работу и стали всячески надо мной издеваться. Когда галисийка напивалась, а напивалась она не реже одного раза в день, она начинала попрекать меня своими благодеяниями. Так я поняла, что меня украли у родителей, а укравшим меня цыганам было приказано убить меня.

Я не стану рассказывать вам, матушка, что творилось в харчевне «Убитый бык». Ваши уши не вынесут моего рассказа. Вскоре да Кошта отправился на поиски лучшей жизни и покинул нас, а на его место пришел арагонский бандит по имени Урбан Морено. Галисийка стала ревновать его ко мне, потому что он находил меня красивой. Но я уже не боялась смерти, которая положила бы конец моим мучениям.

Сбежать от них у меня не было никакой возможности. Сеньор Мунос, муж хозяйки харчевни, над которым все издевались, был моим хозяином и моим тюремщиком. Перед сном он привязывал меня, чтобы я не сбежала. Жаловаться посетителям не было никакого смысла. Они появлялись ненастными ночами, усталые и промокшие, и больше уже никогда не выходили из дома.

Я делала попытки спасти их, но это было страшно опасно. В вино, которым их угощали, подмешивали одурманивающие вещества, от которых они становились совершенно беззащитными.

Однажды в доме оказался молодой красивый офицер. У меня появилась надежда, ведь он был при шпаге и пистолетах. Я пыталась его предупредить, но он позволил себя разоружить, а за ужином рассказал о заблудившемся в горах французе. У меня забилось сердце. Говорят, что каждая нация имеет свое предназначение. Мне известна легенда о дочерях Кабаниля. Возможно, моя кровь повела меня навстречу судьбе.

А ведь я испанка, матушка, и готова пожертвовать жизнью за спасение Испании. Но служу я французу, его я люблю и желаю лишь того, чего хочет он.

Я еще не знала всей правды, но судьба прокладывала мне путь, и мне все чаще приходила в голову мысль: «Должно быть, я имею отношение к семейству Кабаниль, и именно поэтому я его люблю».

Наконец этот француз пришел. Я увидела его, и все мое существо рванулось к нему. Увидев его, я почувствовала себя свободной и спасенной, потому что только в нем могла найти для себя поддержку. Ему, конечно, грозила смерть, но угроза исходила от трусливых испанцев, и он всех их зарезал, как режут скот. Вот что значит быть французом.

Убийц было четверо, четверо против одного, тем более спящего, но они дрожали от страха. Поэтому послали еще за двумя подручными Морено. Вот сколько потребовалось народу, чтобы напасть на спящего француза!

Они не зря дрожали от страха. Эта ночь стала для них последней, и уже на следующий день мы с моим благородным спасителем были на пути в Мадрид.

В моем сердце сразу поселилась любовь, но он был холоден и сразу сказал мне: «Лилиа, вы станете моей сестренкой». С тех пор я всего лишь его сестра.

Он отправился в Андалузию в ваш замок Гвадалупе на свадьбу моего брата Анхеля с его сестрой Жанной де Шабанель. Он рассказал мне о Бланш и навсегда разбил мое сердце. Разумеется, я не знала, что значит любить, но тем не менее я любила. Я начала ревновать и всей силой своего сердца возненавидела ту,