Цвет сверхдержавы - красный 3 Восхождение. часть 1 - Симонов Сергей

18 марта 1958 года газета «Известия» сообщила о сокращении смертности в СССР, в первую очередь детской. Если в 1913 году, до революции, на 1000 новорожденных приходилось 273 смерти, то в 1940 году — уже 184, а в 1957 году — только 45 смертей. Сказывалось развитие медицины и улучшившиеся условия жизни населения.

В тот же день, 18 марта 1958 г открылся Первый Международный конкурс музыкантов имени Чайковского. Он привлёк большое внимание, было много зарубежных гостей. Конкурс посетила королева Бельгии Елизавета.

С первых дней конкурса среди исполнителей определился явный лидер — 23-летний техасский музыкант Харви Вэн Клайберн, у нас его фамилию тогда произносили так, как пишется — «Ван Клиберн».

Он настолько уверенно лидировал, что это вызвало опасения в идеологическом отделе ЦК КПСС. Возникла даже идея разделить первый приз между американским исполнителем и нашим музыкантом Львом Власенко, тоже очень хорошим пианистом. Эту идею активно поддерживал Суслов, считавший награждение американца «идеологическим поражением Советского Союза.

12 апреля о назревающем на конкурсе идологическом скандале доложили секретарю ЦК КПСС Екатерине Алексеевне Фурцевой. 24 января 1958 г она окончательно перешла из Московского горкома партии в ЦК и занималась там вопросами культуры, потеснив Суслова.

Тем более, что Фурцева была членом Президиума ЦК, а Суслов, как ни рвался туда, путь в Президиум ему был заказан, после того, как Хрущёв прочитал в документах 2012 о его роли в перевороте 1964 г (АИ).

Екатерина Алексеевна должна была принять нелёгкое решение. Она пошла посоветоваться с Хрущёвым. (реальная история) Суслов тоже побежал к Хрущёву, но Фурцева его опередила. Она принесла Никите Сергеевичу справку замминистра культуры Кафтанова, описывающую положение на конкурсе. Когда Суслов вошёл в кабинет Хрущёва, Никита Сергеевич уже прочёл справку. Он вопросительно посмотрел на вошедшего.

— Жюри настаивает на Клиберне, но... — начал Суслов.

Фурцева тут же перебила:

— Кафтанов прав, если мы попытаемся нажать на жюри, произойдет катастрофа, его иностранные члены просто развернутся и уедут из Москвы.

Суслов не сдавался:

— Он же американец!

— Но школа игры у него наша, российская, Клиберн учился в США у профессора Левиной, а она, в свою очередь, выходец из школы Сафонова, — Фурцева отлично подготовилась к разговору.

Суслов ещё пытался что-то говорить, но Хрущёв уже принял решение:

— Раз жюри настаивает, то не надо нам вмешиваться. Они профессионалы. А то, что победил американец, даже хорошо, покажем миру нашу непредвзятость, — подвел итог Никита Сергеевич.

Суслов подавленно молчал. Спорить с Первым секретарём ЦК без общей поддержки он не решался.

— У вас все? — сухо спросил Хрущёв.

(Выделенные реплики подлинные, цитируется по С.Н. Хрущёв, «Реформатор» )

Победитель был назван на следующий день, 13 апреля. Ван Клиберн победил в честной борьбе, только за счёт мастерства игры. Это известие вызвало восторг в США, особенно в Техасе. Ван Клиберн стал признанным кумиром всей Москвы. На закрытии конкурса 14 апреля, его неоднократно вызывали «на бис». Техасец закончил выступление, исполнив «Подмосковные вечера», чем вызвал неописуемый восторг московской публики.

После концерта Хрущёв пришёл за кулисы, познакомился с американским исполнителем и лично поздравил его с победой.

Королева Елизавета регулярно приглашала к себе во дворец советских музыкантов, после выступлений долго с ними беседовала, а затем направляла благодарственные письма Ворошилову. Хрущёв очень ценил эти контакты, связи с Западом тогда только налаживались, и любая поддержка в Европе была не лишней, тем более — на высшем уровне.

Бельгийскую королевскую корону немцы конфисковали в начале войны. Она хранилась в сокровищнице то ли Геринга, то ли ещё у кого-то из немецких бонз. После победы, из советской зоны оккупации Германии вывозилось множество «трофеев», причём не только научно-технического характера. Корона стала «трофеем» Ивана Александровича. Её наличие Серов никогда особенно не скрывал, о короне знали многие его знакомые и родственники.

Незадолго до окончания конкурса Хрущёв вызвал Серова.

— Ты в курсе, что Козлов, Кириченко, Игнатов и Микоян что-то затеяли? — спросил Хрущёв.

Серов не устраивал в ЦК многих, прежде всего — Кириченко, Микояна и Козлова. Серова они боялись. Он знал о них всё, был осведомлён о каждом их шаге, с их мнением никогда не считался. Председатель КГБ представлялся им неуправляемым и нешуточно опасным. Они хотели любой ценой избавиться от Серова. Державшийся особняком Игнатов, по воспоминаниям Микояна, действовал иначе, он старался «приручить» Серова, склонить его на свою сторону.

— В курсе, — ответил Серов. — Скоро начнут под меня копать, если уже не начали. Я этот вопрос держу под контролем. За ними приглядывают. И слушают.

— Смотри, не прозевай кого ещё, — предупредил Хрущёв. — Мы с тобой много кому на яйца наступить успели. И, это... корону-то надо бы отдать...

При каких обстоятельствах и на каких условиях состоялась передача короны — никто никогда не узнал. Однако уже в 1958 году королева Елизавета появилась на очередной официальной церемонии в традиционной короне.

(Информация по С.Н. Хрущёв, «Реформатор» )

Через несколько дней Серов принёс Никите Сергеевичу магнитофонную катушку.

— Любопытная запись, — сказал Иван Александрович. — Давай послушаем.

Хрущёв вставил ленту в магнитофон, включил:

— Лысого надо от руля отодвинуть, — послышался из динамика знакомый голос. — Хернёй какой-то мается. Где это видано, чтобы в Президиуме ЦК академики сидели, а секретари ЦК, по несколько лет в кандидатах? Что он творит вообще?

— Гм.. Кириченко, — отметил Хрущёв. — Ай да Алексей Илларионович... ай да сукин сын...

— Ага. Один такой уже попытался отодвинуть... Сейчас монгольский язык изучает. По дарёному словарю. Ты хотя бы кандидат. Я, вон, даже в кандидатах ещё не был, — ответил другой знакомый голос. — И так и этак пытаюсь — как об стену лбом. Может, он на меня за что взъелся?

— Не, это вряд ли, Фрол. Никита тебя всегда ценил, — третий голос определённо принадлежал Игнатову. — Вот где я ему дорогу перебежал — не пойму.

— Ты с Микояном говорил?

— Да.

— И что?

— Да ничего. Анастас — как уж намыленный, ни одного слова определённого. То так, то этак...

— Осторожный, собака. Держит нос по ветру.

— Старый он уже.

— Да Анастас нас всех переживёт, ещё на наших похоронах простудится.

— Кто ещё? На кого рассчитывать можно? Воронов? Полянский?

— Воронов... не знаю, не уверен. Полянский — точно нет. Лучше даже не пробовать. Ещё и лысому донесёт. Выдвиженец хренов.

— Шелепин?

— Не, Шурик в сельском хозяйстве по уши закопался. (АИ)

— Что делать-то будем?

— Хрен ты его сейчас отодвинешь. Популярность среди народа у Никиты сейчас бешеная. Всё-таки, сколько он для народного благосостояния делает — ещё никто не делал, после Ленина. К тому же, пока Серов рулит Комитетом — хрен мы вообще к Никите подступимся. На Комитет надо бы кого-то из ЦК продвинуть.

— Шелепин бы подошёл... Но он занят.

— А Мазуров что? Говорил с ним?

— Не наш человек. Однозначно.

— Жаль.

— Первухин? Сабуров?

— Нет. Первухин мог бы поддержать, если бы у нас на Никиту что-то было, кроме наших хотелок. Сабуров в Госэкономкомиссии закопался по уши, в политику не лезет. Если что-то начнётся — поддержать может, но при наличии серьёзных аргументов.

— Косыгин, Устинов, Жуков, Фурцева... тут ловить нечего. А Шепилов что?

— Трофимыч за Никиту горой. Как ни старались его убедить — ничего не вышло. Лысый его ценит, ни разу на него голос не повысил. (АИ)

— Пока Серова из Комитета не уберём — хрен чего получится, — послышался ещё один, очень характерный голос.

— Оп-паньки... — прокомментировал Никита Сергеевич. — И Суслов там! От, сука...

— Что у нас на него есть? Что там за корона у него?

— Да хер знает, вроде бельгийская. Сразу после войны генералы много чего нахапали, Жукова, вон, Сталин как прижал тогда..

— Да, бля, ещё и Жуков. Как ни пытались в прошлом году его сковырнуть — так ведь и не вышло. Никита его не отдал. А ведь какую комбинацию спланировали, а? Всё учли...

— Видимо, не всё. Авторитета нам не хватает. Ты, Алексей Илларионыч, единственный из нас — кандидат в члены Президиума. Если бы ещё хотя бы Микояна привлечь...

— Привлечёшь его, пожалуй. Не, Анастас может присоединиться, скажем, в вопросе с Серовым... Но он всегда ставит на победителя. Думать надо, мужики, думать... Надо через Шверника попробовать зайти...