Цвет Драконьей луны - Ксения Анвиль

Клэр жалела, что в её душе по отношению к Арсу поднималось столько чувств, но в них она не могла обнаружить одного, самого главного — любви. «Как, должно быть, больно», — думала она, еще больше проникаясь к колдуну привязанностью. И она решила рассказать всё, как было.

— Меня мучили дурные сны… Теперь я понимаю, что они были неспроста, — начала она. — Я хотела… Я думала, что могу пойти к Дестану, поговорить, немного успокоиться. Но я открыла дверь, а там, — она запнулась, — а там Грейс. Полуобнаженная, целует Дестана.

Лицо Арса помрачнело, ладони, лежавшие на коленях, сжались.

— А потом?

— Она просто ушла. Конечно, бросив напоследок колкость.

— Дестан что-то сказал об этом?

— Он обвинил меня в том, что я могла подумать, — челюсть Клэр сжалась от злости. — Как будто можно было подумать что-то ещё.

— Вообще-то, думаю, можно, — Арс вздохнул и продолжил: — Знаю, вы с Грейс никогда не ладили. Но все-таки ты не подозреваешь, на что она способна. Я не хотел этого рассказывать, надеюсь, ты сможешь меня понять… Мы с Грейс были близки. С ней я почувствовал себя действительно счастливым. И я доверял ей во всем, потому что не умею по-другому… Это было моей ошибкой.

— Ошибкой? — непонимающе переспросила Клэр.

— Да. Она попросила меня следить за тобой. Через Тину, так что, конечно, я не знал всего, но… Этого оказалось достаточно для рассказов Грейс Шедхарду. Она бегала к нему, прикрываясь тем, что это всё ради заботы о вас, чтобы уберечь от непредвиденных ситуаций. Я верил, пока не стало слишком поздно. Прости меня, — закончил он, понурив голову. — Я так виноват…

Но гнев не поднялся в душе ведьмы. Напротив, сочувствие к близкому окутало её, ведь это его, а не её, предали на самом деле. Именно его сердце, как она и опасалась, оказалось вновь разбито. Только сейчас она поняла, что действительно желала Арсу быть по-настоящему любимым, а всё прочее было лишь недовольством тем, кого он предпочёл, хотя это не должно было её касаться так же, как Арс не должен был подглядывать за ней во время ритуалов с Ноктис. Но они были похожи больше, чем казалось, и в порыве предупредить опасность совершили одну и ту же ошибку. Ей даже стало стыдно за то, что она не готова была увидеть всё его глазами.

— И как она это объяснила? — аккуратно спросила Клэр. — Неужели дело только в неприязни ко мне?

— И да, и нет. Она сказала, что ты занимаешь слишком много места в моём сердце. И что ты опасна, потому что делаешь то, что считаешь нужным. Не то чтобы я был с ней совсем не согласен, но это, пожалуй, и есть самое прекрасное в тебе. — Арс повернулся в сторону окна, и резкий свет очертил его профиль. — Грейс не хотела видеть, что я открыт для неё. Не готова была простить, что и у меня есть прошлое.

— Ты думаешь, она действительно могла…

— Уверен в этом. Подумай сама, она во всех бедах готова винить тебя. А тут вы, сразившие её последний оплот надежды в виде мастера Шедхарда, вставшие счастливой парочкой во главе цитадели, будто принц с принцессой из сказки. Разве это можно вынести? — усмехнулся колдун и покачал головой. — И она решила забрать у тебя то, что могла. До Шиайхи ей было не добраться, а вот до твоего капитана — запросто, как выяснилось. Хотя мне и неприятно это признавать.

— Ты не заслуживаешь такого отношения к себе, — вымолвила Клэр. — Спасибо за правду. Я никому не скажу, если ты хочешь, чтобы все оставалось в тайне.

— Да, прошу. Я и Дестану не сказал. Думаю, я должен разобраться сам.

— Как пожелаешь. Но можно я скажу как друг? Ты настоящий защитник. Пускай я не всегда понимаю твои мотивы, но я знаю, что они чисты. И ты достоин самой светлой любви. Не только тебя выбирают, ты можешь сделать выбор и сам. Даже если обожжешься снова, это ещё не конец.

— Не думал, что мы можем поговорить вот так… Спокойно и откровенно. Я запомню твои слова, Клэр. И от своих не отрекаюсь. Ты всё знаешь.

— Знаю, — улыбнулась Клэр и, поднявшись с постели, подошла к сидящему Арсу и обняла его за плечи, уткнувшись носом в макушку. Она обнимала его как брата, которого у неё никогда не было, но которого она обрела волею изменчивой судьбы.

— Пойду, — замялся Арс, поднимаясь, — а то твои подруги уже, наверное, волнуются.

Тина и Марша едва не ввалились обратно в комнату, когда маг открыл дверь, и подняли на него виноватые взгляды. Подхватив обеих и вернув им равновесие, он, усмехнувшись, ушёл прочь по коридору.

— Ну что? — принялись допытываться сестры по ковену, увидев стоявшую у окна Клэр с блуждающей улыбкой на губах.

— Так… Погадаю, пожалуй, — бросила ведьма, извлекая подзапылившуюся колоду старых карт. — Мне понадобится совет.

— Гляди-ка, наши советы ей уже не годятся, — фыркнула Марша, обиженно надув губы.

Одиночество может прийти не тогда, когда остаёшься совершенно один, но тогда, когда остаёшься без кого-то определенного. Но Клэр больше не была готова примириться с ним. Пускай сомнения ещё одолевали её, она наконец поняла, что если кто-то может любить её так, как любит Арс, беззаветно и бескорыстно, просто за то, что она есть, то Клэр имеет на это право – вместе со всеми недостатками, которые она видела в себе. И если её действительно любят, не имеет никакого значения, насколько скверный у неё характер, у кого ровнее нос или тоньше талия. Она тоже заслуживает принять этот дар судьбы без необходимости за него оправдываться.

Глава 49

Однако поговорить с Дестаном Клэр никак не удавалось. Он словно избегал её, появляясь разве что на собраниях и тут же исчезая после, а дверь его кабинета вечно оказывалась закрыта. Клэр разбирали отчаяние и злость на себя, но что бы она сказала ему до их беседы с Арсом? Ничего, кроме пустых обвинений, что только усугубило бы ситуацию. Однажды, ища его по замку, она увидела Дестана вдалеке, верхом на Тонитруксе, и с горечью пожалела о том, что между людьми нельзя установить такую же мысленную связь, как с драконом.