Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон

быть польщен. Он помнил детектива Лаутера, когда тот еще был рьяным новобранцем. «В этом районе сейчас всплеск ограблений, инспектор», — сказал Лаутер. «Я теперь просто мистер Броуди», — сказал Джексон. Забавно, он никогда не был «мистером Броуди» — в шестнадцать он пошел в армию, а до того был просто Джексоном и иногда «Броуди!», если учителем был мужчина. Потом он стал «рядовым Броуди» и так далее вверх по званиям, пока не демобилизовался и не начал заново «констеблем Броуди». Он до сих пор не разобрался, нравится ли ему быть «просто мистером Броуди».

«У вас есть враги, сэр?» — с надеждой спросил детектив Лаутер. «Да нет вроде», — ответил Джексон. Разве что все знакомые.

У Джексона уже рубашка прилипла к спине. Слишком жарко, чтобы сидеть в офисе.

— Я не знаю, что ее спровоцировало, — сказала Ширли. — Она просто обезумела.

Всегда есть причина. Защита могла бы использовать кучу доводов: приступы психоза, недостаток сна, подавленность из-за ребенка, трудное детство, самозащита (как насчет синяков у нее на лице?).

— В суде, — заметил Джексон, — Мишель сказала, что Кит разбудил ребенка. «Она спала, а Кит разбудил ее» — из всего, что она сказала, это больше всего напоминает мотив.

Джексон мог себе представить, какое впечатление это произвело на судью. С таким же успехом она могла просто признать себя виновной. Мишель Флетчер не сбежала и ничего не выдумала, она просто ждала, пока ее найдут. Найдет собственная сестра.

Если Мишель отбыла две трети срока, то, получается, она вышла на свободу в восемьдесят девятом, в двадцать восемь лет. Столько же было бы сейчас Лоре Уайр, останься она в живых. Джексон готов был поспорить, что Мишель была образцовой заключенной, к восемьдесят пятому — в открытой тюрьме, наверняка наверстывала с экзаменами, чтобы начать «новую жизнь», когда освободится. Как Джози. Начать все с нуля, стереть прошлое. Чем сейчас занимается Мишель? Ширли Моррисон, само собой, не знала. За этим она сюда и пришла.

— Я обещала Мишель позаботиться о Тане, — сказала Ширли. — И я сдержала бы слово, но мне было всего пятнадцать, и социальная служба решила, что наши родители не подходят на роль опекунов — а так оно и было, — и передали опеку родителям Кита. Но они были не намного лучше. В последний раз я видела сестру в зале суда, когда ей вынесли приговор. Она отказалась с нами встречаться, отклоняла все заявки на свидания, отказывалась читать письма — мы ничего не могли поделать. Я еще могла понять, почему она не хочет встречаться с родителями, — они оба умерли, так больше ее и не увидев. Но чтобы отказаться от встреч со мной… я хочу сказать, мне было плевать, что она убила Кита, она по-прежнему была мне сестрой, и я ее любила. — Ширли пожала плечами и добавила: — Любой способен на убийство в определенных обстоятельствах.

Она снова уставилась вдаль, в мир по ту сторону окна, и Джексон подумал, что мог бы сейчас сказать: «Знаю, я и сам убивал», но ему не хотелось затевать этот разговор в половине двенадцатого утра в понедельник при такой температуре, поэтому он промолчал.

— Нам сообщили, когда она вышла, — продолжала Ширли, — но она так и не подала весточки. Я понятия не имею, куда она уехала и чем сейчас занимается. В конце концов, она создала себе новую жизнь, а свою старую оставила нам. «Убийство» — это как клеймо, правда? Паршиво это. Я хотела поступить в колледж, стать врачом, но после всего, через что мы прошли, это было невозможно.

— И теперь вы хотите, чтобы я отыскал вашу сестру?

Ширли рассмеялась, как будто он сморозил глупость.

— Ну нет. Зачем мне искать Мишель, если она ясно дала понять, что не хочет этого? Я ей больше не нужна. Я не собираюсь искать Мишель, я хочу найти Таню.

Бинки накрыла чай в саду. В окружении этих буйных зарослей за чайным столом больше был бы к месту мачете, нежели избыточный арсенал потемневших от времени ножей для масла и ложечек для варенья, являвшихся частью Бинкиной сложной чайной церемонии.

— Дарджилинг, — объявила Бинки, разливая серую бурду, простившуюся с чайной плантацией лет пятьдесят назад и разившую старыми носками. Чашки, судя по всему, отмыть уже не было шансов. — Сегодня к нам присоединится гость, — объявила она тоном ведущей рейтингового ток-шоу, — мой внучатый племянник Квинтус.

Матерь божья, как же он живет с таким имечком?

— В самом деле? — удивился Джексон; Бинки никогда не говорила, что у нее есть семья.

— Я его едва знаю. — Она пренебрежительно махнула рукой. — Мы с племянником никогда не были близки, но, кроме этого мальчика, у меня никого нет.

Неужели Бинки Рейн когда-нибудь с кем-то была близка? Трудно представить, что в самом деле был некий доктор Рейн, который делил с ней ложе и стол. Конечно, она не могла быть вечной старухой, но с трудом верилось, что она была юной цветущей женушкой, покорной сексуальным прихотям «Джулиана», — черт, Джексон, выбрось эту хрень из головы. Он был настолько смятен отвратительной картиной, нарисованной ему воображением, что опрокинул свой чай, — хотя вряд ли для скатерти, ставшей палимпсестом бесчисленных предыдущих чайных аварий, имело значение еще одно пятно.

— Что-то не так, мистер Броуди? — поинтересовалась Бинки, промокнув чайную лужу подолом юбки, но не успел он ответить, как из дальнего конца сада прозвучал странный звук, будто клич охотничьего рожка, возвестивший о прибытии Квинтуса Рейна.

Бинки сказала «мальчик», и Джексон ожидал увидеть подростка, но Квинтус оказался внушительным дядькой за сорок, с крупными невыразительными чертами лица и буйной шевелюрой. Сложен он был как регбист-нападающий, но мускулы давно превратились в жир, и, судя но его виду, он вряд ли осилил бы драку за мяч. На нем были свободные летние брюки и рубашка в бело-голубую полоску, с белым воротником и розовым галстуком, через плечо перекинут темно-синий пиджак. Разрежь его пополам — и увидишь внутри надпись «Тори».

— Вырос в Херефордшире, — буркнула Бинки Джексону, словно это многое объясняло.

Чем Квинтус был интересен, по крайней мере Джексону, так это солидным куском пластыря на носу, который по виду был травмирован именно так, как и должен быть травмирован нос, принявший на себя удар головой в обмен на удар пистолетом.

Но с какой стати человек, которого он никогда раньше не видел, с которым его не связывали никакие отношения, вздумал на него напасть? Увидев Джексона в саду двоюродной бабки, Квинтус, похоже, был раздосадован хуже некуда. Сама Бинки счастливо проигнорировала тот факт, что распивала