Комната, полная зеркал. Биография Джими Хендрикса - Чарльз Р. Кросс
Шрифт:
Интервал:
Закладка:
Примерно на той же неделе группа обрела название. По словам Ноэля, назвать ее The Jimi Hendrix Experience (англ. «Опыт Джими Хендрикса») придумал Майкл Джеффри. «Мы все подумали, что это странно и дико, но в то время мы действительно были опытом, событием», – рассказывал Ноэль.
Прослушивания продолжались, но Чендлер и Джими разошлись в своем видении того, как должна быть устроена группа. Из-за того что Хендрикс провел большую часть своей карьеры в больших группах в стиле ревю, он был убежден, что The Jimi Hendrix Experience должна состоять из девяти человек, включая традиционную для R&B духовую секцию или как минимум саксофониста. По мнению Чендлера, группа должна была быть меньше: во-первых, это было дешевле, а во-вторых, он хотел, чтобы ее главной звездой был Джими. В своем стремлении к большой группе Джими зашел так далеко, что даже связался со своим старым другом-соседом Терри Джонсоном и попросил его присоединиться к будущему коллективу. «В то время я служил, но ему все равно удалось разыскать меня. Ему нужен был органист», – вспоминал Джонсон. Терри сказал, что он только заступил на службу в армии и ему предстоит еще четыре года служить в ВВС. То, как ответил на это Джими, говорит многое о том, как он сам относился к военной службе: «Есть лазейки, чтобы избежать службы. Просто скажи им, что ты гей». Джонсон сказал Хендриксу, что из-за такой выходки его могут убить. Терри не решился рисковать, и Джими вернулся к прослушиваниям английских кандидатов.
Чендлер связался с Брайаном Оже, возглавлявшим The Brian Auger Trinity, блюзовую рок-группу с сильным джазовым влиянием. Возможно, он сделал это, чтобы удовлетворить желание Джими иметь в группе клавишника. Его предложение было довольно радикальным: «У меня есть потрясающий гитарист из Штатов. Я думаю, было бы идеально, если бы он стал фронтменом вашей группы». Чендлер хотел, чтобы Оже уволил собственного гитариста-фронтмена Вика Бриггса и, по сути, передал свою группу Джими. Оже ничего не знал о Джими Хендриксе и, оскорбленный этим предложением, отказался. Тогда, пойдя на попятную, Чендлер спросил, может ли Джими хотя бы поджемовать с The Trinity на их выступлении в тот вечер. Оже согласился.
Вик Бриггс, гитарист The Trinity, настраивал оборудование для концерта, когда в клуб зашел Чендлер и спросил, сможет ли Джими присоединиться к их выступлению. Как истинный джентльмен, Бриггс согласился и даже предложил Джими гитару, хотя у Джими была своя. Бриггс играл на одном из первых усилителей Marshall. Эта экспериментальная модель имела четыре шестидюймовых динамика – их было мало, но они оказались достаточно сильными, чтобы выдать мощнейший звук. Когда Джими подключил свою гитару к усилителю, он, к большому удивлению Бриггса, вывернул громкость на максимум. «Я никогда не ставил [громкость] выше пяти», – вспоминал он. Заметив полный ужаса взгляд Бриггса, Джими сказал: «Не волнуйся, чувак, я сбавил звук на гитаре». Джими прокричал четыре аккорда Брайану Оже и начал играть.
Звук, который он выдал, был такой волной дисторшена и искажений, что одного этого было достаточно для того, чтобы все в клубе повернули головы к сцене. В этот момент родился великий роман Джими с мощными усилителями Marshall. То, с какой легкостью Джими давались сложные партии, ошеломило всех присутствующих. «У всех просто отвисла челюсть, – вспоминал Оже. – В игре английских гитаристов вроде Клэптона, Джеффа Бека и Элвина Ли вы слышали влияние других музыкантов: в Великобритании было множество последователей Би Би Кинга, Альберта Кинга и Фредди Кинга. Джими отличался от них тем, что ни за кем не следовал, – он играл что-то совершенно новое». Теперь Джими занимал то же положение, что когда-то занимал Джонни Джонс на клубной сцене Нашвилла: его сразу же считали главным, победителем в каждой музыкальной схватке.
В субботу, 1 октября, Эрик Клэптон и его группа Cream давали концерт в Политехническом институте в центре Лондона. За несколько дней до этого Чес столкнулся с Клэптоном и сказал, что хотел бы познакомить его с Джими. Встреча с Клэптоном была тем самым обещанием, которое Чендлер дал Джими перед их отъездом из Нью-Йорка. Клэптон упомянул о концерте в Политехе и предложил Чендлеру привести своего протеже. Скорее всего, Клэптон имел в виду, что был бы рад просто познакомиться с Джими, но Хендрикс пришел на встречу со своей гитарой. Первую половину выступления Чендлер, Джими и их девушки стояли в зале. Во время перерыва на сет Чендлер поднялся на сцену и, подозвав Клэптона, спросил у него, сможет ли Джими немного поджемовать. Просьба была настолько нелепой, что никто из The Cream – ни Клэптон, ни Джек Брюс, ни Джинджер Бейкер – не знали, что и ответить. До этого никто никогда не отваживался просить поджемовать с ними – большинство слишком пугала их репутация лучшей группы в Британии. Наконец Джек Брюс прервал повисшее молчание: «Конечно, он может подключиться к моему бас-усилителю». Джими подключил свою гитару к запасному каналу. «Он поднялся [на сцену] и сыграл просто убийственную версию песни Хаулина Вулфа “Killin’ Floor”, – вспоминал Тони Гарланд, бывший в тот вечер среди зрителей. – Я вырос с Эриком и знал, что он был большим поклонником Альберта Кинга, у которого была более спокойная версия этой песни. Однако, когда Джими начал играть свою версию, она оказалась примерно в три раза быстрее версии Альберта Кинга. Видели бы вы, как отвисла челюсть Эрика – он не знал, чего ждать дальше». Позже Клэптон вспоминал этот вечер в интервью Uncut: «Я подумал: “Боже мой, это как если бы [Джордж] Бадди Гай играл под кислотой”».
Пересказывая позже свою версию того легендарного дня и описывая реакцию Клэптона, Джек Брюс обратил внимание на граффити «Клэптон – Бог», популярные в то время в Лондоне: «Должно быть, Эрику было трудно с этим справиться. Он был «Богом», а тут появляется этот незнакомец и оставляет от него один пепел». Джефф Бек, еще один из самых популярных гитаристов Лондона, был в клубе в тот вечер и тоже увидел предупреждение в выступлении Джими. «Даже если оно было бы дерьмовым, а оно не было, оно попало бы в прессу», – заметил он позже. Джими пробыл в Лондоне всего восемь дней, а уже встретил Бога и сжег его дотла.
Казалось, что в ту осень Джими поймал удачу за хвост: во
