Генерал, мы в разводе! - Максим Добров

В боковом зеркале показался черный внедорожник. Он вывернул из ворот и быстро сокращал расстояние.

— Нас догоняют.

— Вижу.

Лицо Глеба стало неподвижным, пальцы на руле побелели. Он свернул на узкую дорогу между полями.

— Кто знал маршрут?

— Я, диспетчер и резервный водитель.

— Алина?

— Я никому не говорила. Телефон, часы и украшения остались в усадьбе.

Глеб коротко посмотрел на меня.

— Не смотри так. Я умею работать.

— Я никогда не сомневался, что ты умеешь профессионально влезать в неприятности.

— Это была похвала?

— Высшая степень признания.

Внедорожник приблизился. Глеб резко свернул к старой ферме, провел машину между двумя грузовиками и выскочил на другую дорогу, заставив преследователя проскочить поворот.

— Кто в нас стрелял? — спросила Алина.

Глеб смотрел в зеркало, пока черная машина пыталась развернуться. Потом провел большим пальцем по тонкому порезу на ладони.

— Я видел одного из них у ворот.

— И что? — спросила я.

Его челюсть напряглась, а взгляд стал холодным и точным.

— На нем была гарнитура свадебной охраны. Такие выдали только тем, кто работал внутри территории.

У меня похолодели ладони.

— Значит, он переоделся.

— Нет. — Глеб взглянул на Алину через зеркало. — Значит, кто-то на свадьбе отдал приказ стрелять по машине с невестой.

Глава 3. Пули не знают о разводе

Черный внедорожник снова появился в зеркале через полминуты. Он выскочил из-за грузовика и начал сокращать расстояние.

— Они нас догонят, — сказала Алина.

Она сидела на полу между задними сиденьями, прижимая коробку с туфлями к груди. Слезы высохли неровными дорожками, но страх в ее глазах уже уступал лихорадочному расчету.

— Не догонят, — ответил Глеб. — У них тяжелая машина, а впереди узкий мост.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу.

— Прекрасно. Значит, погибнем технически грамотно.

Он бросил на меня быстрый взгляд.

— Сиди ниже и не отвлекай.

— Не командуй. Генерал, мы в разводе.

— Пули этого не знают. Поэтому, пожалуйста, пригнись.

Последнее слово прозвучало почти сердито, словно я вынудила его признаться в государственной измене. Я все-таки опустилась ниже: бывший муж мог раздражать меня сколько угодно, а лобовое стекло не обладало ни чувствами, ни принципами.

Перед мостом Глеб резко ушел на грунтовый съезд, спрятанный высокой травой. Машину швырнуло на выбоине, коробка вылетела из рук Алины и раскрылась. На полу оказались белые туфли, косметичка, конверт с деньгами и небольшой черный накопитель, спрятанный под картонной вставкой.

Алина рванулась к нему слишком быстро.

— Не трогайте!

Глеб провел машину за ржавый грузовик и заглушил двигатель. Внедорожник пронесся по мосту, не заметив съезда.

В наступившей тишине Алина схватила флешку, но Глеб уже протянул назад руку.

— Дайте мне.

— Нет. Это мое.

— По нам открыли огонь. После этого слово «мое» перестает быть объяснением.

— А слово «генерал» не дает вам права отбирать вещи.

Он повернулся к ней. Спокойнее всего Глеб говорил именно тогда, когда слышал что-то опасное.

— Я не забираю собственность. Я хочу понять, из-за чего вооруженные люди рискуют убить вас, Веру и случайных свидетелей.

— С меня тоже достаточно сюрпризов, — сказала я. — Если в коробке остался гранатомет или живой нотариус, сообщите сейчас.

Алина стиснула флешку так, что побелели ногти, затем плечи опустились.

— Там доказательства. Документы по переводам, переписка, счета. Отец выводил деньги через фирмы, оформленные на других людей. Марк помогал ему.

— Откуда материалы? — спросил Глеб.

— Скопировала из отцовского компьютера. Я работала в компании и имела доступ к архиву, пока отец не решил, что удобнее считать меня украшением на свадьбе.

— Что должен был получить Марк?

— После регистрации часть активов переводили на меня, а управление — ему. Доверенности и новые счета уже подготовили.

— Зачем использовать вас?

Ее взгляд на мгновение метнулся к окну.

— Прямую сделку проверили бы. А жена может передать управление мужу без лишнего шума.

— Для этого не обязательно устраивать вооруженную погоню.

— Стреляли не в меня.

Она сказала это слишком уверенно.

— Откуда знаете? — спросила я.

— Хотели остановить машину. Если бы собирались убить, попали бы.

— Потрясающий оптимизм от человека за простреленным стеклом.

Глеб завел двигатель, но не тронулся.

— Мы едем в ближайшее отделение. Зафиксируем нападение, передадим носитель и дождемся независимой группы.

— Нет. — Страх мгновенно вернулся на лицо Алины. — Отец знает начальников, прокуроров и владельцев половины города. Меня посадят в отдельную комнату, заберут флешку и вернут ему раньше, чем вы заполните бумажки.

— Я не передам вас первому дежурному.

— А кому? Еще одному человеку в форме, который решит, что отец выглядит убедительнее меня?

Глеб нахмурился, и этой короткой паузы ей хватило.

— Я наняла Веру. Ей я доверяю.

— Вы ей соврали.

— Потому что боялась отказа! Но она хотя бы не смотрит на меня как на папку с уликами.

— Я смотрю на вас как на человека, из-за которого едва не убили мою бывшую жену.

— Вот именно. Для вас важна только Вера.

— Не втягивайте меня в семейный спор, — сказала я. — У меня от него и без вас остались документы.

Глеб повернулся ко мне.

— Ты поедешь под охрану.

— Нет.

— Черт возьми, Вера.

— Вот теперь разговор эмоционально честный.

Он провел ладонью по лицу, оставив на щеке тонкий кровавый след.

— По тебе стреляли. Я не повезу тебя дальше с человеком, который лжет о причинах погони.

— Алина без меня закроется.

— Это ее выбор.

— Нет, это обстоятельство. Ты можешь строить лицо человека, который лично отменит все глупости человечества, но без меня правды не получишь.

Он