Капитан Фантом. Том 2 - Поль Анри Феваль

– Как удачно получилось! – произнесла могучая женщина и помахала белым крестом. – Мы все погибли и похоронены в подземелье! Мой друг марселец рыдал бы от смеха!

– Конечно, смешно, – поддержал его алькальд, срывая с головы тяжеленный парик. – Мы все ранены и убиты, но не получили ни одной царапины.

Монах открыл было рот, чтобы прокомментировать увиденное, да так и застыл с перекошенным лицом, таращась на столб дыма, разгоняемого ветром.

Но раньше монаха на столб дыма взглянули шотландцы, и из груди каждого гренадера вырвался протяжный крик. То, что творилось на их глазах, было настолько странно и фантастично, что мы даже не беремся описать чувства, охватившие бедных горцев.

Разгоняемый ветром дым быстро рассеивался, но внутри полупрозрачного дымка оставалось некое темное ядро, которое мало-помалу приобретало форму всадника на коне. Нетрудно догадаться, как это подействовало на бедных шотландцев, привыкших верить во все сверхъестественное.

Они тут же вспомнили таинственного всадника, явившегося в лагерь у родника Сен-Жюльен. В воображении гренадеров немедленно возник образ конного французского драгуна в черной маске, который молча и неподвижно стоял у всех на виду в сумрачном свете догорающего костра. У всадника могло быть лишь одно имя: капитан Фантом.

Можно, конечно, предположить, что под ярким полуденным солнцем духи, явившиеся из потустороннего мира, не кажутся такими же ужасными, как в ночной тьме. Однако в обширных шотландских ландах души умерших являются не только в полночь, но и в полдень, и чья-нибудь неприкаянная душа под солнечными лучами вполне может выглядеть не менее зловеще, чем ночью.

Следует также иметь в виду, что в тот момент шотландцы воспринимали весь окружающий мир в кроваво-красном цвете, потому что в руинах, давно ставших местом захоронения князей церкви и простых монахов, появилась еще одна могила, в которой упокоились сорок безжалостно убитых солдат.

В довершение ко всему струя дыма, вырывшаяся из братской могилы, выглядела на фоне голубого неба как траурная лента, и эта лента окаймляла профиль всадника. Кошмарное зрелище навело всех на одну и ту же мысль: оба видения – и прежнее ночное, и нынешнее – были как две капли воды похожи друг на друга.

Все пытались разглядеть амуницию драгуна, обнаженную саблю, золотую каску и развевающуюся гриву, и каждый повторял про себя наводящее ужас имя: капитан Фантом.

У Черного Комина под шляпой зашевелились волосы. Однако он взял себя в руки и решительно шагнул вперед.

Тем временем дым продолжал рассеиваться, и наконец ветер разогнал его последние клочки.

И тут оказалось, что на том самом месте, где Комин вслушивался в доносившиеся из-под земли звуки, на великолепном коне сидел никому не известный всадник. И был он вовсе не драгуном.

На всаднике не было ни униформы, ни каски. Он был испанцем, и восседал на хорошо знакомом коне, неутомимом скакуне Алазане, любимце сеньора Педро де Томара.

При этом сидевший в седле коренастый и упитанный испанец никоим образом не походил на сеньора Педро. Вместо благородной осанки, шелковистой бороды и великолепных черных локонов у этого человека имелась рыжая борода и рыжие волосы, а сам он выглядел мощно, как ярмарочный атлет.

Он сидел, склонившись к холке коня, и с видимым беспокойством разглядывал результаты взрыва.

Никто из шотландцев, за исключением Черного Комина, не был знаком с этим человеком. Лэрд взглянул на всадника и медленно направился к нему.

Последствия взрыва оказались именно такими, какие требовались Комину.

Мощный заряд разметал все, что было снаружи и внутри, и снес своды, на которые опиралась пороховая камера.

Взрыв обнажил множество галерей. Коридор, соединявший подземную штаб-квартиру драгун с конюшней, обнажился на протяжении сорока футов, а свод, поддерживавший потолок подземелья, рухнул, и его обломки валялись в огромной яме.

Черный Комин с удовлетворением взглянул на результаты своих трудов и пробормотал:

– Кажется, я не забыл свою прежнюю профессию. Не исключено, что врага, чья звезда расположена выше моей, раздавило этим сводом. Надо будет спуститься и посмотреть.

– Вашей мине не удалось спровадить меня в рай, ваше превосходительство, – неизменно добродушным тоном обратился к нему всадник. – В противном случае немало прекрасных сеньор пролили бы слезы, узнав о гибели Урбана Морено.

– Вы искали меня? – спросил Комин.

– Именно так, ваше превосходительство… Но против кого вы использовали столь впечатляющие средства?

Будь лэрд повнимательнее и не столь озабочен, он мог бы заметить, как сильно был взволнован его собеседник. Судя по выражению его лица, он совсем не искал встречи с Комином. Для Палача присутствие на руинах шотландцев и подрыв мины стали полной неожиданностью. А тот факт, что под ним был Алазан, явно свидетельствовал о том, что встреча с лэрдом не входила в его планы.

Читатель догадывается о том, что привело Сезара в это место, и прекрасно понимает, что творилось у него на душе при виде случившейся катастрофы.

Расставаясь с братом, Сезар де Шабанель приказал ему через два часа присоединиться к его отряду. Два часа давно прошли. Неужели под этой землей, по которой нетерпеливо бил копытом Алазан, покоилось тело его брата?

– Против французов, – ответил Комин.

Он собирался добавить несколько лицемерных слов, поскольку в состоянии безумия человек не теряет способность хитрить, но тут его взгляд упал на Алазана. Лэрд изменился в лице, и в его воспаленном мозгу зашевелились нехорошие подозрения.

– Вот это да! – воскликнул он. – Сеньор Морено, где вы купили этого коня?

В столь чрезвычайных обстоятельствах, когда опасность буквально свалилась ему на голову, Сезар повел себя естественно и легко, подобно веку, которое закрывается само собой, когда в глаз норовит проникнуть насекомое или соломинка.

– В Сьерре, ваше превосходительство, – абсолютно хладнокровно ответил он. – У меня же душа нараспашку.

– А что получил за него бывший хозяин, сеньор Морено?

– Удар каталонским кинжалом, ваше превосходительство… Вы ведь знаете, что я испанец и идальго.